Дочь по контракту - Мила Дали

Анастасия.

Я же говорила, что в ту ночь поступила так, как было лучше для Стефании. Я не решилась идти в одиночку против грозовой бури Лютольфа и предпочла оставить бумагу с моей подписью на столе…

Думала, что Марк неслучайно подложил бумагу на видное место. Думала, что адвокат проверяет меня. Теперь жалею. Стократно.

Мой маленький мир рушится в одночасье, ведь еще несколько минут назад в кабинет заходила мама. Она пробыла там достаточно времени, чтобы заметить странную бумагу и прихватить ее.

Да мы не близки с Зинаидой, однако мать знает мою хитрую роспись, которую обычному человеку подделать сложно.

— Настя, никак призрака увидела?

Марк пытается шутить, но в его глазах я наблюдаю подозрение. Черт.

С влиянием адвоката и твердым характером мне будет сложно оправдать Зинаиду Федоровну за проступок.

Мама снова разбивает мне сердце и безжалостно топчется по осколкам. А я ничего не могу с собой поделать, люблю Зинаиду и хочу покончить с враждой.

Она так обрадовалась, когда лично узрела финансовое положение Лютольфа, что мне показалось, я смогу добиться ее снисхождения.

В мелких делишках, которые не так остро трогают душу, врать у меня получается замечательно. Но сейчас трудно держать себя в руках. Если я еще хоть слово молвлю адвокату, он непременно меня расколет.

В свою очередь, мне необходимо уберечь мать от фатальной ошибки, ведь это она выкрала бумагу, поддавшись каверзным убеждениям Золотова!

— Какие окна выходят во двор Марк Яковлевич?

Мне еще сложно ориентироваться в просторных квадратах Лютольфа.

— Окна гостиной.

Марк отвечает сдержанно, но мне кажется, он догадался. Я торопливо бегу в нужную комнату, резко отстраняю шторы и замираю у стекла. С высоты квартиры вид как на ладони. Люди рассматриваются будто маленькие точки.

Лишь по ярко-желтому берету я узнаю Зинаиду Федоровну. Женщина в годах и не столь резвая. Она медленно идет по двору, минуя расстояние половины. За шлагбаумом краснеет Мерседес Олега.

Я успею.

Когда лист будет у меня на руках, я смогу тактично объясниться с Лютольфом. Скажу, что Зинаида впала в маразм или еще что-нибудь. Марк должен простить, ведь его душа не столь отравлена злостью, как у Олега.

— Присмотри за Стефанией, — выпаливаю и уже несусь в гардеробную.

Там накидываю на себя куртку, быстро запрыгиваю в ботинки и, толкнув дверь, несусь вслед за неразумной матерью.

Чикануться можно, пока ждешь лифт. Поэтому сворачиваю к лестнице. Она непохожа на те, что строят в обычных многоэтажках. В доме Марка лестница плавная и винтовая с толстыми непрерывающимися перилами.

Тихо матерясь, запрыгиваю на поручень, оседлав, держусь для подстраховки.

У Лютольфа, который замер возле квартиры морда каменная. Впервые в жизни он не знает, как прокомментировать увиденное. Марк округляет глаза, приподнимает брови и морщит лоб.

— Я… я все тебе расскажу.

— Анастасия Евгеньевна, ты сбрендила?

— Все разговоры позже.

Отталкиваюсь и как в дурацком кино соскальзываю на перилах вниз. Неплохой аттракцион получается, но я все равно матерюсь сквозь зубы.

На шестом этаже я встречаю соседа — весьма популярный актер и шоумен. При других обстоятельствах попросила автограф. Сейчас просто здороваюсь и скольжу дальше.

Когда спускаюсь на пролет первого этажа, ощущаю легкое головокружение. Времени нет, и я чисто на автомате продолжаю погоню за матерью. Выбегаю на улицу, оглядываю двор и нахожу Зинаиду возле шлагбаума.

— Мама! — тут же кричу ей и опять начинаю движение.

Зинаида оборачивается, вот только рядом с ней сразу появляется Олег. Чем ближе подбегаю, тем отчетливее вижу белый лист в руках матери.