Навеки твой - Карен Хокинс

Конюхам надо было продолжать работу, и Венеция вышла из конюшни. Она, блаженно улыбаясь, подставила лицо солнечным лучам и закрыла глаза. Ощущение глубокого покоя постепенно завладевало ее душой.

– Не стойте там!

Чувство покоя мгновенно улетучилось. Венеция открыла глаза и увидела Грегора. Он был одет в свой теплый плащ с несколькими воротниками-пелеринами, шея укутана пушистым красным шарфом. Тень от полей шляпы падала на глаза.

– Почему мне нельзя стоять здесь?

Грегор протянул руку и заставил Венецию сделать шаг вперед; губы его сложились в улыбку.

– Гляньте-ка вон туда.

Под свесом крыши во всю его длину висели длинные и тяжелые сосульки. Их острые концы были направлены вниз, на снег, на котором выстроились в прямую линию ямки, проточенные капелью. Венеция охнула.

– Они падают все утро. – Грегор запрокинул голову. – Их осталось не так уж много, но я предпочел бы не задерживаться надолго ни под одной.

– Постараюсь быть более внимательной, – произнесла Венеция беззаботно, отметив про себя, что яркое солнце сделало более светлыми зеленые глаза Грегора. Глаза у него очень красивые, с длинными ресницами, которые порой скрывали, а бывало, что и подчеркивали выражение этих завораживающих глаз.

Перед тем как он поцеловал ее прошедшим вечером, глаза его потемнели. Дрожь пробежала по телу Венеции, а память вдруг высветила каждую секунду того поцелуя, включая и то, каким жарким стало тело Грегора, и…

Господи! Что это с ней? Венеция вонзила в ладони пальцы в перчатках, чтобы прогнать неуместные мысли.

На лице у Грегора появилось озадаченное выражение.

– Что с вами?

Венеция тряхнула головой.

– Я подумала об этих опасных сосульках. Спасибо, что вы предостерегли меня.

Уголки губ Грегора слегка приподнялись.

– Я пришел к запоздалому умозаключению, что единственная опасность, от которой вас следует предостерегать, это вы сами. – Он перевел взгляд на ворота в конюшню: – Как там лошади?

– Лучше, чем я предполагала. Ваш человек, Чамберс, просто молодчина.

– Он и должен быть таким за те деньги, что я ему плачу.

– Вот как? И сколько же вы ему платите?

Грегор поднял брови:

– Собираетесь его переманить?

– Возможно, – насмешливо произнесла она.

Это была их старая излюбленная шутка – угроза переманить кого-нибудь из слуг. Венеция никогда бы не позволила себе совершить такой поступок, просто ей нравилось поддразнивать Грегора.

Его взгляд задержался на губах Венеции.

– Я рад, что вы приходите в ваше обычное состояние.

– Я из него и не выходила, – резко возразила она. Что-то промелькнуло в его взгляде; он повернул голову и посмотрел на сарай.

– Я не думал, что вы можете долго оставаться без верховой прогулки.

– Очень хотелось бы проехаться в седле, – раздумчиво произнесла Венеция; заснеженный лес вокруг гостиницы так и манил к себе.

– А почему бы нам этого не сделать?

Венеция вздохнула:

– Я не взяла с собой костюм для верховой езды. Подумала, что если мама больна, то у меня не будет времени для поездок верхом.

Грегор подставил ей согнутую в локте руку:

– Идемте, Венеция. Давайте немного погуляем. Не сидеть же вам целыми днями взаперти.

Венеция должна была признать, что погода просто замечательная. К тому же ей было тепло в плаще на меховой подкладке и в ботинках для прогулок.

– Очень хорошо, только ненадолго. Мисс Хиггинботем, я думаю, проснется примерно через час.

Она намеревалась поговорить с девушкой, чтобы сообразить, можно ли что-то предпринять насчет ее Генри.

Грегор повел ее вокруг конюшни по дорожке, которая вела в лес.

– Дальше дорожка идет к реке, а потом сворачивает к главной дороге. Там очень живописные окрестности, – сказал он.

– Вы уже бывали здесь?

– Сегодня утром я взял из конюшни одну из лошадей и проехался, чтобы проверить, в каком состоянии дорога. – Грегор остановился. – Венеция, вы понимаете, что означает для нас приезд сквайра и его дочери?

– Для меня это означает, что я не смогу спать. Мисс Хиггинботем храпит громче, нежели Рейвенскрофт.

– Эта крошка храпит? – удивился Грегор, с трудом удержавшись от смеха.

– Ужасно! За кого бы она ни вышла замуж, этого человека ожидает неприятный сюрприз.

– Позвольте. – Грегор отвел в сторону низко нависшую над тропинкой, ветку, которая мешала им идти дальше, и пропустил Венецию вперед. – Идите осторожней, – сказал он. – Тут есть скользкие места.

Тон его был определенно повелительный. Венеция попыталась сообразить, привычно ли такое для Грегора или это нечто новое в его манере поведения. Может, так оно и было всегда, только она не обращала на это внимания? Пора приглядеться к нему получше.

Большой ком снега упал с дерева прямо на дорогу перед ними. Грегор взял Венецию под руку и помог ей перебраться через снежный холмик.

– Если так будет теплеть и дальше, мы скоро сможем отсюда уехать, – заметил он.

– При условии, что вы больше не станете давать волю своему темпераменту.

Грегор состроил притворно угрожающую мину.

– Если вы перестанете мне перечить, исправлюсь со всем, в том числе и со своим темпераментом.

– Я вам не перечила.

– Да неужели? А как насчет того, что произошло всего какой-нибудь час назад? – Встретив ее непонимающий взгляд, он добавил: – В общем зале, со сквайром.

– О, это. Вы меня просто вывели из себя!

– Так это я вывел вас из себя? – Грегор произнес с ударением оба личных местоимения, изобразив величайшее удивление.

– Вы были так немилосердны! Я с таким трудом увела к себе бедную девочку, она замерзла чуть не до смерти.

– Я старался защитить вас, – вздохнув, пояснил Грегор. – Сквайр – крестник герцога Ричмонда.

– Мне довелось однажды встретиться с герцогиней. Ужасная сплетница! Меня это просто поразило.

– Самое скверное, что и сквайр не относится к числу людей, которые понимают значение слова «дискретность». Я говорил с ним сегодня утром, он намерен отправиться прямиком в Лондон. И вполне, вероятно, что вы встретитесь с ним в Лондоне на каком-нибудь приеме.

Венеция испустила горестный стон.

– И он узнает, что я вовсе не мисс Уэст, а Рейвенскрофт не мой брат.

Грегор ничего на это не сказал, но мрачное выражение его лица говорило само за себя.