Украденный бриллиант - Жюльетта Бенцони

– Иди посмотри, что я нашел!

Адальбер вытащил из-за кровати плоский продолговатый чемоданчик, открыл его и сунул под нос Альдо портрет.

– Что ты об этом скажешь? – поинтересовался он.

Альдо в полном недоумении смотрел на самого себя.

– Но это же я…

– Да. И стоит подпись Мэри Уинфельд. Но если приглядеться как следует, то это все-таки не ты, а Мэри, как мы знаем, не любит приблизительности.

– И что же это значит?

– Если это не ты, то это твой брат или, возможно, тот, кто явился сюда и отрекомендовал себя князем Морозини. Разумеется, пройти это могло только с человеком, который ни разу в жизни тебя не видел, как, например, лорд Астор. Смотри, изменены детали, но какие важные: цвет глаз, их разрез, губы. Теперь мы знаем, что и лицо можно изменить с помощью всяческих приспособлений, какими щедро снабдил нас господин Дюваль. Тип, который подгонял себя под тебя, а твой портрет под свою внешность, обладает, безусловно, талантом, а еще больше наглостью, раз решился «исправить» портрет самой Мэри Уинфельд. Мне кажется, мы подбираемся к тайне замка Хивер. Этот человек в замке свой. Скорее не в замке, в деревеньке, он…

– Поживем – увидим, портрет возьмем завтра с собой и по приезде в Лондон отправимся к Мэри и спросим, что она о нем думает, – прервал друга князь.

– Нет, к ней я отправлюсь один, а ты подождешь меня где-нибудь в укромном уголке. Нельзя, чтобы тебя кто-то увидел без грима. Кстати, Мэри, мне кажется, может стать нашей надежной связью с Парижем. Ну, что? Берем портрет?

– А знаешь, я думаю, не берем. Картину надо перепрятать, а чемоданчик оставить на месте. Он будет уликой. Существенной уликой.

– Перепрятать? И куда же?

– Здесь же и оставим. Если преступник захочет уничтожить улику, вернется и обнаружит пропажу, ему не придет в голову искать ее тут же.

– Разумно. Хотя мне очень не хочется оставлять улику в домике, но ты прав: в любом другом месте ее могут обнаружить. Теперь мы знаем, как выглядит твой двойник, а это, как говорят англичане, уже «кусок удачи». И не будем скрывать от себя, что попали в настоящее осиное гнездо. Если леди Ава с приветом, то остальные Асторы с еще большим.

– Ты хочешь сказать, лорд Астор. Но он пострадавший, точно так же, как и мы. Не забывай, у него украли «Санси», а он дорожил им не меньше, чем любимыми привидениями.

– В самом деле. Ладно, хватит болтать! Давай сообразим, куда спрятать эту штуковину?

После долгих размышлений и споров решили положить портрет на балдахин одной из кроватей. Колонны, которые его поддерживали, были вполне способны выдержать вес одного человека, и Адальбер влез наверх.

– Однако убираются здесь не часто! Ну и пылища! – сообщил он. – Давай поищем, во что завернуть портрет.

В кухне среди полотенец, салфеток и скатертей они нашли солидный официантский передник из грубой ткани с завязками и решили, что он подойдет.

– Нет, я себя таким не вижу, – заметил Альдо, взглянув еще раз на портрет перед тем, как его завернуть. – Это не я!

– Для тех, кто тебя знает, да, это совсем не ты, но для тех, кто представляет тебя по фотографиям из газет, портрет вполне подходит. И вот тебе подтверждение: мошеннику удался его обман.

– Дожили: меня представляют по паршивым газетным снимкам. Мне казалось, я известен и по-другому!

Адальбер невольно рассмеялся:

– Самое время обидеться! Как я тебя понимаю! Ты видел Астора? Он выбрал эпоху Тюдоров и живет, окружив себя эктоплазмой^[21], и никак не может понять, почему жена ударилась в политику. С таким мужем недалеко до неврастении, не важно, есть у тебя «Санси» или нет. Кстати, мне очень интересно, где наш друг хранил свое сокровище и почему оно так легко досталось мошеннику?

– Давай обсудим это завтра, а сейчас ляжем спать. У меня глаза закрываются.

– Одну минуточку! Не хочу уезжать отсюда без сувенира, – объявил Адальбер, доставая фотоаппарат и прилаживая к нему вспышку. – Смотри, на этой пленке как раз остался один кадр, и мы его используем!

Вспышка магнезиума – и снимок сделан. Адальбер извлек цилиндрик со снятой пленкой и спрятал его в карман со словами:

– Киношники мы или нет, черт возьми?! Все должно идти в дело!

Погода между тем продолжала портиться. Гроза ненадолго затихала, но тут же принималась бушевать с новой силой.

Альдо улегся в постель, но чувствовал: нервное напряжение помешает прийти сну, в котором он так нуждался. Для Адальбера таких проблем не существовало, он обладал удивительной способностью засыпать мгновенно и где угодно, и так же легко просыпался. У Альдо такой счастливой способности не было, и он приготовился долго лежать с широко открытыми глазами в темноте, прорезаемой вспышками молний, предаваясь не слишком веселым размышлениям. Но Морфей не заставил себя ждать и подхватил его в свои объятия.

Поутру небо было ясным. Парк усыпали сломанные ветки, на небе не темнело ни тучки. Похолодало довольно сильно, но после грозы все выглядело свежим и умытым.

Безупречный Питер распахнул окно, собираясь заняться ежедневной дыхательной гимнастикой, и невольно засмотрелся на замок, который был совсем близко: там опускали мост, а на главной башне страж в средневековом костюме спускал разодранный в клочья флаг с гербом Асторов, собираясь поднять новый.

Питер наслаждался ясным утром, стараясь забыть неприятное впечатление, оставшееся от вчерашнего вечера. Разумеется, благодаря участию в разговоре леди Нэнси ужин не превратился в унылый монолог Уильяма Астора, оплакивающего обожаемый бриллиант. Но, к сожалению, гостю так и не удалось узнать, где же хранилось это драгоценное сокровище до кражи.

Было видно, что разговоры о бриллианте нервируют леди Нэнси, и она переводила разговор на… политику. И еще одна тема обсуждалась за столом: никого не оставил равнодушным странным образом загримированный труп, который выловили рыбаки Ливингстона.

– Я все время думаю, кто бы это мог быть? – плаксиво протянул хозяин замка. – Прислуга только об этом и толкует.

Жена ему заметила, что было бы странно, если бы не толковала, такие события случаются, к счастью, не часто.

– Ходят слухи, что это не кто иной, как лорд Эллертон, – грустно прибавила она.

– Ничего удивительного, – подхватил Питер. – Он один из самых видных людей в тамошних местах, человек богатый, влиятельный, неожиданно исчезнувший. Что же касается грима…

Юноша хотел сказать, что грим должен сделать более сложным обвинение против Морозини, но промолчал, вспомнив, что обвинения эти выдвинул лорд Астор.

Питер спал мало. И если честно, не из-за грозы. Его одолевало множество самых разных мыслей, и к тому же полночи он проспорил с Финчем. В конце концов юноша решил всерьез заняться изучением кино, а пока потеснее сойтись с американцами. Профессия киношников позволяла им проникать везде и всюду.