Лики любви - Элла Уорнер

— Вопрос в другом: возвращается он один или с Алекс, — произнес Родерик то, о чем с беспокойством думали все остальные.

Но они ничем не могли помочь Эрни. Лорин знала, что все надеются на лучшее — разве не Рождество сегодня, день прощения и примирения? Но если Эрни получил отказ… Что ж, он все равно не потерпит никаких разговоров на эту тему.

Все молча наблюдали за садящимся вертолетом. Наконец лопасти винта перестали вращаться. Лорин чувствовала, что наступившая тишина давит ей на нервы. Если бы все кончилось хорошо, Эрни остался бы у Шонесси…

— Это Алекс! — воскликнул Джозеф, широко улыбаясь. — Все в порядке!

Лорин вздохнула, ощущая огромное облегчение. Приезд Алекс означал, по меньшей мере, примирение. А может, что-то еще…

— Эй, Эрни, мы здесь, на веранде! — окликнул Родерик брата. — Идите сюда!

И вот перед собравшимися предстали Эрни и Алекс, рука об руку. Их лица так сияли от счастья, что всем все сразу стало понятно.

— Ну вы даете! — громогласно объявил Эрни. — Собрались ровно на том месте, где мы с Алекс впервые поцеловались — на свадьбе Родерика и Вивиан! Я прав, дорогая?

Алекс только засмеялась в ответ.

— И прежде чем вы скажете хоть слово, — продолжал он, вне себя от радости, — позвольте представить вам мою будущую жену! — Эрни обернулся к Алекс и обхватил ладонями ее лицо. — И уж она-то будет для меня самой прекрасной невестой на свете.

В глазах Алекс заблестели слезы. Лорин ощутила, как много значат для молодой женщины эти слова, это признание перед лицом всего мира. И почувствовала, что на ее глаза тоже наворачиваются слезы. Поэтому оказалась последней в очереди поздравляющих.

Эрни лукаво взглянул на нее и улыбнулся.

— Мама, я уже человек взрослый, но мне ничего не остается, кроме как согласиться со старой истиной: матери лучше знать.

— Я тоже присоединяюсь к Эрни! — воскликнула Алекс.

Лорин замахала руками.

— Что вы, что вы! Вы все сделали сами! Не могу даже передать, как я этим довольна!

Это была чистая правда: Лорин всего лишь подтолкнула их, а решение — довериться ли друг другу — они приняли сами. И слава Богу!