Такой желанный... враг - Кэтрин Гарбера

— Спасибо, Алан. Мне надо было это услышать. Я учусь, но я не вполне довольна собой. Но сейчас я не готова говорить о материнстве. Я пытаюсь понять, на чьей ты стороне. Я думала, после вчерашнего шторма…

Алан провел руками по лицу и повернулся к ней спиной. Затем положил ладони на стол и наклонился вперед.

Джесси не могла понять его реакции. Разве она многого просила?

— Я просто хочу знать, на чьей ты стороне, — снова спросила она. — Ты не со мной, да?

— Я просто хочу сказать, что с точки зрения правил Келл прав.

— Мы говорим не о Келле. Мы говорим обо мне и о тебе. И если ты чувствуешь то же, что и я, ответ прост. Ты должен хотеть, чтобы мне было хорошо. Даже если я считаю, что ты ведешь себя как мерзавец, ты мне все еще не безразличен. Я буду защищать тебя.

— Мне приятно это слышать. Ты никогда не была на моей стороне.

— Я не могла даже представить, что ты будешь к этому апеллировать. Последние недели стали такими сложными. Они полностью изменили мою жизнь, заставили меня на все посмотреть по-новому. Я считала, что прошлой ночью мы откровенно поговорили друг с другом, а теперь ты ведешь себя так, словно это не изменило нас, — сказала Джесси. Ей пришлось посадить Хану в детский стул, потому что она почти не чувствовала пол под ногами.

Алан повернулся к ней, но быстро отвел глаза:

— Успокойся.

— Не смей мне этого говорить. Я спокойна и жду от тебя ответов.

— Не знаю, что тебе сказать. Мы провели вместе сложное время, и теперь все это кажется нереальным. Мы оба знаем, что в Калифорнии нас ждут совершенно разные жизни. И что бы я ни думал, что бы ты ни думала, мы слишком разные. Я всегда буду помнить эти дни, но они ничего не значат для нашей реальной жизни. Как бы я ни притворялся, что все по-другому.

— Притворялся? — повторила она. Слова слетели с ее губ, и ей пришлось потрясти головой, чтобы прийти в себя. — Прошлой ночью мне показалась, что я увидела настоящего мужчину. Мужчину без широких жестов и завышенного самомнения. Прошлой ночью я увидела мужчину, который ценит не деньги, а людей, которые находятся рядом с ним.

— В этом есть частица правды, — признал он. — Я лю… вы мне не безразличны. Все это из-за того, что мы многое пережили вместе. Но это не реально. Я не могу больше притворяться, так же как и ты.

— Прошлой ночью никто не притворялся. Я — нет, — сказала она.

— Прошлой ночью мы считали, что скоро умрем. А сегодня…

— Сегодня ты показал мне настоящего Алана. Ты — трус. Я никогда не думала, что ты настолько труслив. Как бы мы ни ссорились, я всегда втайне уважала тебя. То, как ты заботился о Джоне и о своих кузенах, заставляло меня думать о тебе как о достойном человеке. О человеке, который, возможно, заслуживает моего восхищения и даже любви. Но теперь я вижу, что ты — жалкое ничтожество.

— Это все? — спросил Алан, скрещивая руки на груди.

— Да, все. Я забираю Хану домой, как только смогу уехать с острова. Мы составим расписание посещений через адвокатов.

В глубине души Джесси все еще надеялась, что Алан остановит ее. Но он этого не сделал. Он только кивнул в знак согласия.

— Это имеет смысл. Я собираюсь остаться здесь, чтобы решить вопросы со страховой компанией. К счастью, большого ущерба ураган не нанес. Я позвоню тебе, когда вернусь в Калифорнию. Если ты не возражаешь, я найму Джеймса и его жену в качестве управляющих.

Взяв на руки Хану, Джесси вышла из кухни, навсегда оставив за дверью свое разбитое сердце.