Торжество любви - Грегор Самаров

Часть директоров решительно стояла на стороне Гастингса. Другие же — находившиеся под влиянием Филиппа Франциса — придерживались того мнения, что компании гораздо больше пользы принесут друзья в нижней палате, чем губернатор в Индии, которого легко заменить и другим! И в правительственных сферах, и в общественном мнении стали заметны стремления не оставлять такое государство, как Индия, в руках торговой компании, а подчинить его непосредственно правительству. Противодействие принятым уже решениям нижней палаты могло только усилить подобные меры, и потому часть директоров полагала, что следует пожертвовать Гастингсом, несмотря на все его заслуги, чтобы задобрить его влиятельных противников в нижней палате — Бурке и Дундаса.

Но в одном все директора сходились: они находили, что такой важный вопрос не может решаться одними директорами, а должен быть представлен на усмотрение общего собрания акционеров, так как на акционерах отзовутся последствия принятых решений в виде уменьшения дивидендов. Именно акционеры должны принять на себя всю ответственность за это уменьшение. Кроме того, из уважения к нижней палате следовало представить ее предложение общему собранию, в состав которого входили многие сановники и пэры, так что в случае несогласия с предложением они могли послужить достаточным противовесом мнению нижней палаты.

Наконец собрание оказалось в полном составе, было проверено, все ли присутствующие имеют право голоса, после чего заседание открылось. Председатель зачитал решение нижней палаты, состоящее в том, что индийский суд должен был апеллировать в высший английский суд во всех важных случаях, и особенно в делах уголовных. Затем он же зачитал предложение нижней палаты, по которому компании предлагалось дать отставку нынешнему генерал-губернатору, и передал слово Филиппу Францису для изложения действительного положения дел.

Вместе с тем председатель предложил собранию обсудить, имела ли нижняя палата право сделать такое предложение. Внутреннее управление Индией принадлежит исключительно директорам компании, и вмешательство нижней палаты не находит себе оправдания ни в данной компании, ни в законе. Сделанное же палатой предложение так важно и исходит из столь почтенного учреждения, что председатель не хотел брать на себя такой серьезной ответственности и предоставляет собранию решить этот вопрос.

Начался доклад Филиппа Франциса, и с точки зрения ораторского искусства его можно оценить как самый блестящий из когда-либо сделанных. Он вновь затронул вопрос об отправлении правосудия в Индии и резко обвинил сэра Элию Импея в злоупотреблениях судейским авторитетом и в потакании произволу губернатора.

Францис ярко описывал бедственное положение обнищавшей Индии и поставил на вид акционерам, что за временные высокие дивиденды им впоследствии придется заплатить крушением всей компании; что все военные силы Англии не в состоянии будут удержать Индию, если посеянные Гастингсом семена вражды взойдут и разрастутся во всеобщее восстание, магометане и индусы начнут уничтожающую войну против англичан. Влияние Англии в Азии, положение компании, в делах которой заинтересована существенная часть национального богатства, будут уничтожены ужасной системой грабительства и произвола, которую насаждает человек, приносящий в жертву своему властолюбию и алчности честь родины и благосостояние соотечественников.

В конце концов, указывая на грядущую гибель владычества Англии и компании в Индии, он считал необходимым принятие предложения нижней палаты сместить сэра Гастингса с поста губернатора Индии.

Речь Франциса произвела сильное впечатление. Однако некоторые директора и члены собрания пробовали вступиться за Гастингса, но никто из них не мог сравниться в красноречии с Филиппом Францисом, да и возражали они слишком робко и неуверенно. Дело уже казалось решенным. Прежде чем перейти к голосованию, результат которого можно уже было предвидеть, председатель сообщил, что лорд-адвокат Шотландии, всеми уважаемый Генри Дундас, обратился к нему с просьбой выступить. Его просьбу поддержал Филипп Францис.

При почти единогласном решении собрания лорду Дундасу дали слово. Лорд Дундас поднялся на трибуну. Его высокая, стройная и сильная фигура, резко очерченные черты лица горного жителя Шотландии смотрелись внушительно.

Все собрание почтило его появление вставанием; у друзей Гастингса исчезла последняя надежда. Филипп Францис поспешно поднялся, чтобы приветствовать самого могущественного и влиятельного противника своего ненавистного врага. Вдруг он побледнел и, пораженный увиденным, не мог прийти в себя: за лордом Дундасом в зал вошел стройный мужчина в англо-ост-индском мундире. На груди его красовался рыцарский орден Бани.

Филипп Францис испытующе посмотрел на смуглое лицо незнакомого офицера. У него не оставалось ни малейшего сомнения, что перед ним стоит адъютант губернатора.

Шедший за лордом капитан встал рядом с ним. Лорд поблагодарил собрание за то, что ему позволили говорить. Он просил об этом, желая сделать крайне важные сообщения, которые несомненно окажут существенное влияние на решение директоров и членов собрания; он хотел дать объяснение по тому предложению, с которым палата по его почину обратилась к совету и управлению Ост-Индской компании. Он начал с того, что Ост-Индская компания не похожа на обыкновенное общество. Она управляет огромной страной и имеет большое влияние на благосостояние английской нации. До него дошли слухи, что управление ост-индскими колониями не соответствует высоким задачам и целям колониальной политики страны. Но тщательно произведенное расследование показало, что он ошибся в своих предположениях.

— Не может быть! — закричал Филипп Францис, проявляя все признаки страшного волнения. — Невероятно, чтобы милорд мог ошибиться. Комитет тщательно все расследовал, все предъявленные факты вполне достоверны!

— Но у меня, — с неудовольствием перебил его лорд Дундас, — твердое убеждение в том, что произошла ошибка.

— Возможно ли это? — воскликнул Филипп Францис.

— Возможно, — возразил лорд Дундас, — когда появились еще более достоверные свидетели и доклады, чем ранее. Я заявляю здесь уважаемому собранию, как заявлю и в палате общин, что, по моему теперешнему убеждению, в управлении Индией не сделано ни одной ошибки, что губернатор всегда поступал так, как того требовали честь и выгода Англии, и что за свои действия он заслуживает благодарности компании.

Шепот послышался со всех сторон. Друзья губернатора переглядывались, гордые и радостные, враги его казались ошеломленными неожиданным ударом, Филипп Францис закричал, красный от гнева:

— Интересно бы узнать, какие доказательства и свидетельства заставили уважаемого лорда-адвоката Шотландии прийти к убеждению, совершенно противоположному его прежним твердо обоснованным воззрениям?

— Ваше любопытство будет удовлетворено, сударь, — гордо ответил лорд Дундас. — Я представляю лордам и джентльменам сэра Эдуарда Синдгэма, капитана ост-индской армии и кавалера рыцарского ордена Бани. Капитан давно состоит на службе Англо-Ост-Индской компании, он родился и вырос в колониях, где и отец его служил офицером, он видел сам и пережил все, что там происходило за последние годы, и я прошу уважаемое собрание выслушать его доклад.