Тот, кто станет моим - Рейчел Гибсон

– У дяди Винса нет машины. Зато у него есть мотоцикл и пикап. Но все же не такой большой, как папин джип.

Отэм не могла разглядеть, что происходит в тени дуба. Но ей показалось, что Сэм подбоченился, а Винс скрестил руки на груди.

Она вновь услышала тихий смех Сэма, когда тот вышел из тени и направился в ее сторону.

– Есть у тебя в корзине ириски? – спросил он у Коннора.

– Наверное, десять или двадцать!

– Отлично. Угостишь своего старика?

– Я набрал очень много конфет. Пойдем покажу.

Сэм вопросительно посмотрел на Отэм:

– Ты не возражаешь?

Как будто это имело для него какое-то значение. Отэм покачала головой и перевела взгляд на направляющегося к ней брата.

– Попрощайся с дядей, – подсказала она Коннору.

– Хорошо, – ответил мальчик с набитым конфетами ртом. Он подбежал к Винсу и обнял его за талию. – Пока, дядя Винс.

– Увидимся, Наггет. Дай пять.

Коннор протянул Винсу руку и тут же отдернул ее.

– Слишком медленно, – сказал мальчик, а потом побежал назад к Сэму взял его за руку и потянул за собой в дом. Отэм дождалась, пока они скроются за дверью, а потом спросила Винса:

– Что это было?

– Мы пришли к соглашению.

– К какому соглашению? Что он тебе сказал?

Винс оседлал свой мотоцикл.

– Ничего. Не бери в голову.

– Винс! О каком соглашении речь?

Брат вздохнул:

– Он сказал, что будет появляться в этом доме чаще и что мне лучше к этому привыкнуть.

– И?

– И ничего.

Мотор заурчал и пару раз хлопнул, положив конец разговору. Винс вывел мотоцикл на улицу и поехал прочь, оставив Отэм смотреть ему вслед. Ее брат чего-то недоговаривал. Отэм слишком хорошо его знала, чтобы поверить тому, что услышала.

Она вздохнула и поднялась по ступенькам к входной двери, украшенной привидением с доброй улыбкой на лице. Отэм устала от хождения по домам на протяжении трех часов и надеялась, что Сэм не станет задерживаться. На утро у нее назначена встреча с двумя перспективными невестами, поэтому ей необходимо быть свежей и полной сил. Она открыла дверь и пошла наверх, слушая, как Коннор рассказывает отцу очередной анекдот. Сэм хохотал так, словно считал рассказ сына верхом остроумия. Хотя он таковым не являлся.

Коннор сидел на диване цвета мяты, а его куртка валялась на столе. Белокурые головы склонились над стоящей между ними корзинкой с конфетами. Большие цифры один и шесть на свитере Коннора были не только номером Сэма. Очевидно, этот номер также принадлежал кому-то по имени Бобби Кларк.

– У Бобби Кларка очень сильный удар, – сообщил матери Коннор несколько недель назад. – Но у папы сильнее. Он трижды становился обладателем самого сильного удара.

– Отличный фингал, – похвалил Сэм нарисованный под глазом сына синяк.

– Прямо как у тебя в прошлом сезоне.

– Шрама на щеке у меня не было.

– Знаю. Но, наверное, еще будет.

Отэм сняла куртку и прошла в столовую.

– Смотри, как бы у тебя живот не разболелся от всех этих конфет.

Однако Коннор сделал вид, будто ничего не услышал.

– Можешь взять «кит-кат», пап.

– Мне нравится «дотс». Я приклеивал разноцветные конфетки к зубам и гонялся за Эллой.

– Кто такая Элла?

– Моя сестра. Я тебе о ней рассказывал.

– Да. Она умерла.

Отэм повесила куртку на спинку стула и вернулась в гостиную. Она привыкла к присутствию мужчины в доме. Винс бывал здесь постоянно, но Сэм принес с собой совершенно иную энергетику. Она не таила в себе такой агрессии, как раньше, но и спокойной она тоже не была. Ее было слишком много. От дивана, на котором сидел Сэм, исходили волны тестостерона, пропитывающие воздух в комнате.

– Лучше отдай-ка эти конфеты мне, чтобы у тебя зубы не сгнили, – сказал Сэм, роясь в корзинке. – И немного вот этих «эм-энд-эмс». В пачке непременно должны быть зеленые, а я знаю, как ты ненавидишь все, что напоминает тебе овощи.

На самом деле Сэм Леклер менее всего нуждался в зеленых драже «эм-энд-эмс».

– Можешь забрать все.

Сэм взглянул на Отэм, а потом вновь сосредоточил внимание на корзинке.

– Спасибо, но я… – Сэм внезапно вскинул голову и посмотрел на Отэм так, словно она превратилась в инопланетянку. Его брови взметнулись вверх, а голубые глаза сузились, словно Отэм была не простой, а очень злой инопланетянкой.

Отэм обернулась, но, не увидев ничего необычного, вновь посмотрела на Сэма.

– Что ты так на меня смотришь?

Сэм указал на ее свитер.

– Что это, черт возьми, на тебе надето?

– Хоккейный свитер. – Отэм опустила глаза и ткнула пальцем в изображенного на груди пингвина. – В этом году хоккей – наша тема на Хэллоуин.

Когда Сэм заговорил снова, его голос звучал тихо и угрожающе:

– Но ведь это Питсбург.

– А мне нравится. У пингвина на лапах маленькие коньки. – Отэм подняла голову. – Он милый.

– Он гей.

– Сэм! Следи за речью.

– Хоккейный свитер не должен быть милым. – Сэм сдвинул брови и ткнул в Отэм обвиняющий перст. – На тебе номер Кросби.

Отэм посмотрела на число 87 у себя на рукаве.

– Чей?

– Господи. Ублюдка, забившего гол шайбой, отлетевшей от моей клюшки. Он должен был чувствовать себя не в своей тарелке, а не кататься по катку, словно королева студенческого бала.

Отэм не понимала, что все это означает. И все же кивнула на Коннора, жадно ловящего каждое слово отца.

– Прошу тебя, следи за своей речью.

Коннор покачал головой:

– Я говорил ей, пап.

Отэм ошеломленно охнула:

– Что говорил?

– Чтобы ты надела свитер с таким же номером, как у меня. С папиным номером.

Ну уж конечно.

– Мне нравится этот.

Сэм откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди поверх винтажной футболки с изображением «Роллинг Стоунз».

– Пингвины не катаются на коньках.

Отэм разгладила складки на своем свитере.

– Рыбы тоже не бьют по шайбам хвостами.

Сэм открыл коробочку с леденцами «дотс» и отправил несколько штук в рот. Он жевал конфеты и смотрел на Отэм.

– Кросби – настоящая баба. Все время ноет.