Наваждение - Елена Ласкарева

Дима заглянул через ее плечо и присвистнул:

— Всего пятьсот? Мои и то на «лимон» раскошелились!

— Вот и хорошо! — обрадовалась Катя. — Можем сразу хозяину долг отдать. Давай позвоним и сегодня же поедем к нему.

— Нет, — решил Дима. — Лучше завтра. Не стоит на ночь глядя. Вечером деньги отдавать — плохая примета.

«Две огромные жирные крысы мчатся наперегонки. Обе они белые — альбиносы. А за ними ковыляет, едва поспевая, черная, с рыжими пятнами, пушистая на боках, с длинным голым хвостом. Хвост волочится по зеленой траве, как веревка.

Ну, быстрее! Быстрее!

Это я кричу, подгоняю черную прутиком. Мне так важно, чтобы она обошла, оставила позади противных альбиносов.

Странно, я терпеть не могу крыс, а к этой испытываю прямо-таки симпатию.

— Не надо было ставить на нее столько денег, — укоризненно говорит мне кто-то. — Миранда никогда не приходит первой.

И тут зеленая яркая трава тускнеет, становится желто-коричневой, словно выгоревшей. И моя крыса падает на эту траву, беспомощно сучит в воздухе лапками и смотрит на меня таким мудрым, понимающим взглядом, что у меня мороз пробегает по коже.

Она глядит мне прямо в глаза. И я понимаю, о чем она думает.

Ей меня очень жаль…

Меня жалеет старая крыса…»

Катя не умела разгадывать свои сны. Они оставляли смутное ощущение, предчувствие чего-то либо радостного, либо печального.

Сейчас ей было почему-то тоскливо и страшно. Что-то должно было случиться. Она это чувствовала необъяснимым шестым чувством.

— Ой, Катька, что за глупости! — сказала ей соседка по торговой палатке, разбитная хохлушка Муся. — На жаре сморило, вот и снится всякая дурь. Я как на ночь ужастиков насмотрюсь, так мне такие вампиры мерещатся! Жуть!

Действительно… Это, наверное, от жары… Да Катя и спала-то всего минут десять. Сама не заметила, как задремала средь бела дня. Хорошо еще, что покупателей не было.

Муся подумала, покурила сигаретку и опять повернулась к Кате.

— Вообще-то, слышь, Кать, ты выручку пересчитай. Я слышала, что крысы к потере…

— А зеленый цвет — к деньгам, — вступила в разговор чернявая Любка, у которой Катя всегда покупала пиво.

Катя расстегнула булавку на кармане фартука и пересчитала деньги.

— Все на месте. Ой, девочки… Наверное, с Димкой что-то случилось… К потере…

— Фу, дуреха! Типун тебе на язык! — фыркнула Муся.

Но Катя до самого конца дня не находила себе места. И домой неслась бегом, словно призовая лошадь в финальном забеге… И успокоилась она, лишь когда увидела Димку дома, целого и невредимого.

— Фу… — с облегчением выдохнула Катя. — Ты здесь… Собирайся, поедем к хозяину. Кстати, ты ему звонил?

— Нет. — Димка как-то глуповато улыбался.

— Почему?

— А зачем? — ответил он вопросом на вопрос.

— Ну как же? — растерялась Катя. — Мы же должны отдать…

— Ничего мы не должны… И отдавать нечего, — заявил он.

— То есть как? — не поверила Катя.

— А вот так! Я все проиграл. На скачках. Я хотел увеличить наш капитал, и… — Он виновато развел руками и мило улыбнулся: — Не повезло.

— Ты все поставил на одну лошадь? — спросила Катя.

Она почему-то даже не удивилась этому известию. Подумаешь, деньги! Она боялась худшего.

— Да. — Димка удивился ее спокойствию.

— И она не дошла до конца забега?

— Жокей, сука! — скривился Димка. — Загнал! Козел вонючий!

— Ее звали Миранда? — уточнила Катя.

— А ты откуда знаешь? — Он с подозрением посмотрел на нее. — Ты там была? Ты за мной шпионишь?

— Дурак, — спокойно сказала Катя. — Если б я там была, шиш бы ты на кого-то поставил.

— Но с другой стороны, ничего ведь не случилось? — старался утешить себя Димка. — Мы ведь могли не писать письма, не просить денег, могли не получить их… Так что считай, что ничего и не было…

— Считай… кивнула Катя. — Только Василий Маркович явится уже через неделю.

— Уже? — ужаснулся Димка. — Как быстро летит время…

— И нам придется выметаться, — добавила Катя.

Но Дима беспечно махнул рукой:

— А! Что-нибудь придумаем!