Счастливая встреча - Барбара Бенедикт

Такер стоял, облокотившись о поручень, и смотрел на реку Миссури, но ничего не видел, кроме отблесков ярких огней, сверкающих на пароходе. На верхних палубах гремела музыка, из игорных комнат доносились голоса и смех, но, погруженный в свои мысли, Такер их даже не замечал.

Он старательно игнорировал Джуди, которая сидела на палубе позади него, прислонившись к мешку с зерном, и глядела перед собой невидящим взором, вся во власти мрачных дум. После того неловкого объяснения в доке она почти не разговаривала с Такером.

Может, он был с ней чересчур резок? Разве справедливо ее обвинять, когда он и сам предавался мечтам? Когда он чуть было ее не поцеловал…

Ладно, забудь про это, сказал себе Такер, отталкиваясь от поручня. Это было и прошло, и никогда не повторится. Джуди его не замечает, даже смотреть не хочет — и вряд ли когда-нибудь захочет.

Вот и отлично. Хватит с него этой обезоруживающей честности, этих томных взглядов, этого ходячего искушения в темно-вишневом платье. Как только они сойдут с парохода, он купит ей брюки и рубашку. Поскорее бы снять с нее это платье…

И тут он вдруг представил, как спускает платье с ее белоснежных плеч вниз, к тонкой талии, на округлые бедра.

Не в силах прогнать это соблазнительное видение, Такер подумал: хоть бы найти наконец Латура в Джефферсон-Сити!

И невольно оглянулся на Джуди, опасаясь, что она смотрит ему в спину ненавидящим взглядом. Но нет, она смотрела куда-то влево, ее брови изумленно поднялись. Казалось, она забыла о его, Такера, существовании. Наклонив голову, она словно прислушивалась.

Потом встала. На ее лице было написано беспокойство. Она осторожно шагнула в сторону, напомнив ему кошку, только что поймавшую свою первую мышь.

«Не обращай на нее внимания!» — кричал ему здравый смысл. Однако он шагнул вслед за Джуди. Она же ничего не понимает, оправдывался он перед собой. Ее надо защищать от нее самой.

Джуди протиснулась между ящиками и мешками и внезапно опустилась на колени. Такер испуганно рванулся вперед. Нет, никто в нее не выстрелил, не причинил ей вреда. Но она со своей безошибочной интуицией нашла раненого и собиралась заняться врачеванием.

Такер смотрел на неподвижное тело, которое осторожно ощупывала Джуди. Мальчик лет двенадцати, весь в синяках и ссадинах, которых хватило бы и на человека втрое его старше. Грязь и дырки на одежде могли быть следствием драки, но полуоторванные подметки на башмаках говорили о крайней бедности.

Такер покачал головой. Этот мальчик не привык получать от жизни ничего, кроме пинков, и вряд ли оценит доброту. Когда он придет в себя, он скорее перережет Джуди горло, чем скажет «Спасибо!».

— Оставь его. Возьмешься ему помогать — попадешь в беду, — предостерег Джуди Такер.

— Но он страшно избит. — Джуди легонько прощупывала синяки, проверяя, нет ли переломов. — Те, кто его избил, не предполагали, что он сможет подняться и уйти.

— Ты хочешь сказать, уползти. И пусть себе ползет дальше. Если капитан узнает, что ты прятала безбилетника, он высадит тебя на ближайшей остановке.

— Кто сказал, что он безбилетник?

— Пассажир с билетом не стал бы скрываться среди мешков и ящиков. И откуда у этой портовой крысы деньги на билет?

— От меня.

Она сказала это так тихо, что Такер с трудом ее расслышал.

— Что-что?

— Это тот самый мальчишка, который украл мой саквояж. Она произнесла эти слова, не глядя на Такера, словно боясь увидеть на его лице презрение.

Однако у Такера в душе не было презрения. Удивление — да, а также смятение: кажется, она собирается отплатить добром за зло.

— Я тебя не понимаю. Мальчишка украл твой саквояж, а ты намереваешься ему помогать, рискуя, что тебя высадят на берег?

Джуди заглянула в глаза Такера:

— А как поступить? Оставить его здесь, чтобы кто-нибудь докончил то, что начали те бандиты?

— Оттого, что ты ему поможешь, твои деньги к тебе не вернутся.

— Разумеется, нет. — Джуди опять принялась осматривать ушибы на теле мальчика. — Но и ему они не достанутся. Те, что на него напали, остались в Сент-Луисе. Если вдуматься, бедный парень попал даже в худшую передрягу, чем я.