Ночь греха - Джулия Росс

Энн опустила раскрытую ладонь Джека на кровать и провела пальцами по его предплечью: крепкая плоть под тканью рубашки. Удивительные очертания мускулов. Выпуклость, которую она не могла обхватить одной рукой. Крепкое мужское тело, ранее скрытое слоями одежды либо только частично видимое, когда мужчины снимают куртки, чтобы боксировать или фехтовать. Никогда не виданное, никогда не испытанное – вот так!

Румянец жег щеки, когда ее ищущие пальцы двинулись через его плечо и ключицу, гладя каждую впадинку и выступ, пока не добрались до чувствительной кожи в основании шеи: небольшая вмятинка, такая же нежная и гладкая, как и у нее. Она трепетала, как птица.

– Ах! – Ей стало жарко, и она пришла в восторг. – Здесь вы такой же беззащитный, как и я!

– Я беззащитен там же, где и вы.

– Но вы настолько мощнее… – Она погладила его по плечу. – Вам так нравится?

Он открыл глаза и улыбнулся:

– Мне нравится, что вы находите в этом удовольствие.

– Но я делаю это неправильно? Как нужно прикасаться к мужчине, чтобы ему действительно нравилось?

– Вы все делаете правильно, но не бойтесь, я не рассыплюсь. Мужчинам нравится в женщинах настойчивость.

– Да, – согласилась она, – вы очень крепкий.

Джек рассмеялся, хотя ее замечание не казалось каким-то особенно смешным. Энн усмехнулась. Тонкая дымка безумия окутывала ее, жаркая и прекрасная, гораздо более пьянящая, чем вино.

Ей этого хотелось больше чего-либо. Жажда познания уничтожала осторожность. Наверное, она порочна и распутна, но Энн опьянела от потребности исследовать все.

Там, где нет пути назад, нужно идти вперед!

Она присела на корточки.

– Можно я… можно мы снимем с вас рубашку?

– Как пожелаете, – сказал Джек.

– Я видела вашу спину в гостиной. Я была… загипнотизирована. Все мужчины так красивы?

На мгновение он нахмурился.

– Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Я рад, что вы так думаете, но… – Джек осекся и громко рассмеялся.

– Потому что вы выносили такое суждение только о женщинах?

– Постоянно, мисс Марш, – сказал он с какой-то насмешливой серьезностью. – И не нахожу в вас недостатков.

Жаркое удовольствие зажгло ее лицо, загорелись уши. Энн опустила лицо и покачала головой:

– Нет, не нужно! Не заставляйте меня думать о себе.

– Хорошо! – Он подмигнул. – Я рад позволить вам думать обо мне.

Джек стащил рубашку через голову, а потом лег на спину, сложив руки по швам.

Энн уронила руки и раскрыла рот от изумления.

– О! – сказала она. – Боже мой!

Жесткие связки мускулов, впалый живот, сильные плечи. Необычайная сила тлела под бронзовой кожей.

– Как видите, – сказал он, – у меня волосы не только на голове.

Темный пух на его груди закручивался вокруг плоских сосков, потом сбегал вниз до пояса, отмечая еще одну впадину из сплетенных мускулов.

– Можно мне потрогать?

– Делайте что хотите, – сказал он. – Я скажу, когда для вас будет разумнее остановиться.

– Разумнее, лорд Джонатан? Он усмехнулся:

– Мы перейдем этот мост, когда доберемся до него. Пока же я лежу здесь, полуголый, на кровати, разрешая ваше неприличное исследование. Мне кажется, вам лучше называть меня Джеком, а?

– Если вы так полагаете…

– Полагаю.

– Хорошо… Джек. И раз уж на то пошло, в этих обстоятельствах я с удовольствием даю вам разрешение называть меня Энн.

– Нет, мисс Марш, – сказал он. – Наша фамильярность односторонняя.

Энн колебалась, ее внимание было приковано к плавным движениям мускулов под его кожей. Она прикасалась к нему и смотрела на него. Она ничуть не боялась, даже не была этим встревожена. Его тело было безупречным, волнующим и красивым. Этого ведь достаточно, да?

– Вы закончили? – осторожно поинтересовался он.

Энн положила ладонь ему на грудь, и сердце у нее дрогнуло. Темный пух оказался мягче, чем она предполагала, приятно и странно волнующим. Она закрыла глаза, чтобы запомнить это мгновение. Потом медленно-медленно провела тонкую линию вниз по середине его тела и обвела пальцем его живот.

– Нет, – сказала она, собравшись с духом, – я намерена продолжать.