Скандальная леди - Николь Берд

– Разумная предосторожность, – сказала она. – Но публика быстро раскусила бы вас, несмотря на полумаску.

– Но не раньше чем к концу сезона. Я же собиралась вернуться вскоре после дебюта в Йоркшир. – Офелия взглянула на маркизу с мольбой.

– Я считаю, что вы имеете право воспользоваться своим шансом, дорогая, – подумав, промолвила маркиза. – Тем более что вы так рисковали и предприняли некоторые меры предосторожности, чтобы скрыть свое настоящее имя.

Офелию окатила волна восторга. Но внезапно послышавшиеся шаги несколько остудили ее пыл. Обернувшись, она увидела входящего в гостиную маркиза и его спаниеля, виляющего хвостиком у ног своего хозяина.

– О чем вы здесь секретничаете, дорогая? – спросил Джон.

Маркиза протянула ему руку, он наклонился и поцеловал ее пальцы.

– Мы говорили о дебюте мисс Эпплгейт на сцене, – сказала Марианна, когда супруг сел рядом с ней.

– Об этой досадной оплошности теперь уже можно забыть, – промолвил лорд Гиллингэм беспрекословным тоном. – Я своевременно уберег ее от дальнейших необдуманных шагов.

– А вот я думаю иначе, – спокойно сказала маркиза.

– Но, Марианна! – взволнованно воскликнул маркиз. – Ее отец…

Офелия затаила дыхание. Корделия оцепенела. Они молча переглянулись.

– И что же именно говорит ее отец? – невозмутимо спросила маркиза.

– Он написал Гейбриелу, что его дочери нуждаются в защите и опеке. Но поскольку Гейбриел в отъезде, эту просьбу выполнил я. – Маркиз взъерошил пальцами волосы и хмуро уставился на сестер.

– Выходит, что теперь, когда ты выполнил его пожелание и привез девушек к нам, их отец может успокоиться, – сказала Марианна.

– Как же я могу позволить им вернуться в театр?! – воскликнул маркиз. – Как известно, это сомнительное заведение работает без лицензии! Ты предлагаешь мне рисковать их безопасностью?

– Но там нам ничто не угрожало, – вставила Офелия, однако маркиз продолжал негодовать, не обращая на нее внимания.

– А также их репутацией! – пророкотал он.

– Не волнуйся, дорогой, мы предпримем в связи с этим должные меры безопасности, – сказала маркиза. – Офелия долгое время мечтала стать актрисой. Теперь у нее появилась возможность попробовать свои силы на сцене. Это вовсе не минутный каприз! По-моему, жестоко лишать ее шанса осуществить свою заветную мечту. – В ее голосе ощущалась твердость алмаза, она спокойно вынесла тяжелый взгляд супруга и даже бровью не повела.

Офелия на всякий случай прикусила язык, с замиранием сердца ожидая, что сейчас маркиз решительно заявит о своем главенствующем положении в этом доме и ответит жене отказом. Но этого не произошло. Маркиз стушевался и спросил:

– Но что же мы сообщим ее бедному отцу? Ведь очевидно, что просто неприлично позволять девушкам благородного происхождения выступать в представлениях второразрядного мюзик-холла!

– Бытует мнение, дорогой, что и молодой вдове не следует путешествовать одной по всему миру, – с улыбкой проворковала леди Гиллингэм, и ее глаза лукаво заблестели.

Маркиз тотчас же смягчился и даже похорошел.

Смущенная этой интимной сценой, Офелия отвернулась. Глядя на огонь в камине, она внезапно ощутила зависть к этим людям, влюбленным друг в друга. Доведется ли ей самой когда-нибудь испытать такую же сильную любовь? Вспыхнут ли и в ее груди подобные пылкие чувства к мужчине?

Марианна бодро продолжила:

– Итак, мы примем все необходимые меры предосторожности. Мисс Эпплгейт уже сделала в этом направлении некоторые верные шаги. Она будет выступать в полумаске.

Выслушав ее доводы, маркиз попытался было возразить, но супруга снова взяла верх в их споре. Офелия и Корделия молчали, пораженные способностью Марианны укрощать своего грозного и могущественного супруга с помощью логики и женских чар. Офелии все еще не верилось, что ей позволят вернуться в театр. Корделия умоляла ее взглядом терпеливо дождаться исхода разговора супругов Гиллингэм. Офелия поджала губы и сцепила пальцы рук у себя на коленях.

– В какое время в театре проводятся репетиции? – спросила у нее маркиза.

– Обычно они начинаются в десять утра и продолжаются до пяти часов вечера, – чуть слышно ответила Офелия.

– Тогда я не усматриваю никаких препятствий для твоего возвращения в театр! – сказала хозяйка дома. – Нам придется встретиться с модисткой пораньше, но это можно будет легко уладить. Когда начнутся спектакли, дело несколько осложнится. Но ведь немного опоздать на светскую вечеринку не такой уж и великий грех! – Она улыбнулась.

– Разумеется, миледи, – покорно промолвила Офелия.

– Я уверена, что в конце концов ты поймешь, что оказаться принятой лондонским благородным обществом для тебя гораздо важнее, чем пробовать свои силы на сцене, – добавила Марианна, выразительно посмотрев на нее.

Офелия вежливо улыбнулась и покосилась на сестру. Корделия сидела с мечтательным видом, очевидно, предвкушая скорую встречу с Рэнсомом. Вот только станет ли он опекать ее, узнав, что они обрели могущественного покровителя в лице маркиза? Или же отвернется от нее? Если это случится, ее сердце будет разбито.

Но так или иначе, уже завтра утром она, Офелия, вернется в театр и вновь приступит к репетициям. Если только мистер Неттлс уже не подыскал ей замену. А после репетиции ей необходимо проведать викария и все ему объяснить.

Из размышлений Офелию вывел подозрительный шум, донесшийся снизу.

– Что там происходит? – воскликнул маркиз и, встав с кресла, направился к дверям гостиной.

На лестнице раздались торопливые шаги. Бесцеремонный посетитель не стал ожидать, пока его представит дворецкий, и сам ворвался в комнату. Это был, разумеется, Рэнсом Шеффилд. Застыв в дверях, он спросил громоподобным голосом:

– Куда вы подевали сестер Эпплгейт, маркиз?