Только однажды - Джилл Мэри Лэндис

– Мне казалось, мы уже в безопасности.

– Вполне возможно, но мне не хотелось бы испытывать судьбу.

– Я думала, что Парящий Ворон убьет нас обоих, когда он вышел из той хижины, – сказала Джемма.

– Индейцам меньше всего нужно нашествие правительственных войск. – Он плеснул немного чистой воды из бурдюка в чашку с горсточкой маисовой муки, чтобы только смочить ее, и начал лепить маисовую лепешку.

– Вы думаете, нам больше не грозит опасность?

Хантер огляделся вокруг.

– Надеюсь, что так. Мне кажется, Парящий Ворон в любом случае постарается помешать погоне. – Он закончил разминать смесь, протянул лепешку Джемме и отряхнул от муки руки. – Чокто сейчас самая меньшая из наших неприятностей. Мы лишились бекона. Кто-то украл все вяленое мясо и сахар с лошади, которую я привел в деревню. Пшеничную муку и рис пришлось выбросить, потому что мешки подмокли во время переправы через реку. Теперь мы будем питаться только тем, что мне посчастливится подстрелить. Может быть, нам повезет и мы набредем на сторожевую заставу.

– Мне необходимы башмаки и шляпа, – тихо сказала Джемма, – поскольку свои я потеряла. Мне совсем не жаль, что те противные башмаки пропали, но теперь у меня мерзнут ноги и подошвы превратились в подушечки для иголок… И знаете, Хантер…

– Что? – Рука его замерла на полпути к мешку с маисовой мукой.

Он испугался, что она заведет речь о происшествии в ручье.

– Спасибо вам за то, что вернулись за мной, – тихо сказала Джемма. – Вы имели право оставить меня там после того, как я чуть не погубила нас обоих.

Она сказала это так проникновенно, с таким раскаянием в голосе, что Хантер наконец осмелился встретиться с ней взглядом. Сердце замерло у него в груди, застряв где-то у горла, когда он понял, что в глазах ее блестят непролитые слезы.

– Я бы ни за что не бросил вас на произвол судьбы.

– Я думала, вы утонули.

– Я думал то же самое. А ведь я даже не знаю вашего полного имени. Неужели у вас нет близких, Джемма? Неужели некому было бы оплакать вас, если бы вы утонули в реке Хомочитто?

Глаза ее потемнели, она опустила взгляд на свои руки. Когда-то прекрасные, теперь они были покрыты въевшейся грязью. Ногти обломаны, ладони в волдырях. Джемма спрятала руки, подоткнув их под себя, и задумчиво посмотрела на Хантера.

– Странно слышать подобные вопросы от человека, провозгласившего себя отшельником.

– У меня есть родственники в Санди-Шолз, которых волнует то, что со мной происходит.

Джемма нахмурилась и задумалась, уставившись в пространство. Мысли ее явно блуждали далеко.

– У меня тоже есть родственники.

– Где?

Она колебалась чуть дольше, чем требовалось.

– Я уже говорила вам прежде – в Канаде.

Если она от чего-то или кого-то бежала, то все еще не доверяла ему настолько, чтобы поделиться этим.

– Моя фамилия О'Херли, – выпалила она поспешно, словно боялась передумать. – Джемма О'Херли.

– Значит, вы Джемма О'Херли, сбежавшая из монастыря в Алжире и направляющаяся в дебри Канады?

Она кивнула.

– А теперь еще и бывшая пленница индейцев, не забудьте.

Джемма улыбнулась ему, первый раз за последние два дня, и, несмотря на то, что мгновенная реакция его непокорной плоти на эту улыбку рассердила Хантера, он почувствовал, словно солнце вдруг выглянуло из-за туч после затяжного дождя. Ямочки на ее щеках дразнили его воображение. Было бы так легко открыть сейчас перед ней свое сердце, но что потом? Он больше не хотел пускать женщину в свою жизнь.

Ограждая свое сердце и свое будущее, Хантер оборвал разговор и обратился к текущим делам. Во время скудной трапезы он не проронил ни слова. Молчала и Джемма. К тому времени как он покончил с маисовой мукой, воздух вокруг них наэлектризовался до предела. Хантер встал, намереваясь обойти вокруг лагеря. Вопреки обыкновению он отряхнул свои брюки и поправил шляпу.

– Почему бы вам не поспать? – спросил он. – Я подежурю первым.

– Не знаю, смогу ли я заснуть.

– Попытайтесь.

Джемма встала и вытерла руки. Ее рубашка полностью высохла. Хантер подошел к тому месту, где она оставила полосатое шерстяное одеяло, и поднял его.

– Если возникнут неприятности, вы сразу услышите. – Хантер расправил одеяло и накинул его ей на плечи.

– Хантер…

– Что, Джемма?

– Что бы ни произошло в будущем, я хочу, чтобы вы знали, что это было самое потрясающее приключение в моей жизни и вполне стоит золотой монеты.

Хантер потер ладонью заросший подбородок. В первый раз в жизни ему хотелось целый день улыбаться.

– Вы хотите сказать, что побег от людей эмира не выдерживает никакого сравнения с бегством от индейцев чокто?

Ямочки на ее щеках стали еще глубже.

– Конечно, нет. Ведь я едва не утонула в реке, а Множество Перьев хотел меня купить. – Она встала и подошла к нему. – И я никогда не забуду отвратительный притон в Новом Орлеане.

– После всего происшедшего я уже почти забыл об этом. – Бун направился дальше.

– Хантер…

– Что, Джемма? – Он обернулся.

Девушка подошла ближе и остановилась всего в нескольких дюймах от него.

– Сколько пройдет времени, пока мы доберемся до Санди-Шолз?

– Если повезет, неделя или полторы. Масса времени для новых приключений, если вас это интересует.

– Я буду молиться, чтобы больше ничего не произошло.

Он увидел, как она облизнула губы, не сводя глаз с его рта. Хантер убедил себя, что должен идти. Нужно проверить животных, убедиться, что все в порядке, но он не мог заставить себя сдвинуться с места.

– О чем же вы будете молиться? – спросил он, стараясь не замечать, как близко к нему она стоит.

– Возможно, вы очень удивитесь… – Голос ее звучал все тише, пока не превратился в шепот. – Ничто из того, что вы можете сделать или сказать, больше меня не удивит.

«Уходи!» – кричала его совесть. Джемма слишком доверяла ему. Он ведь мужчина, а не один из ее давно почивших святых. Жгучее желание охватило его, побуждая схватить ее в объятия.

Хантер прижал руки к бокам, твердо решив не прикасаться к ней. Какое имеет значение, что девушка скорее всего охотно примет его ласки? Она еще слишком молода и невинна, чтобы понимать, на какие адские муки его обрекает.

– Знаете, о чем я думала, когда река несла меня вниз? – спросила Джемма.

– Нет. – Хантер огляделся.

Над ними простиралось бескрайнее ночное небо, полное звезд.