Коллекция Кледермана - Жюльетта Бенцони

– Ну, что скажете?

– Что вы оба просто сошли с ума, но иногда самые безумные идеи дают наилучший результат! Но садовника и мажордома маловато, чтобы прислуживать светской даме…

– Каждое утро приходит служанка, чтобы помочь Болеславу. Что же касается «мадам», то она не встает раньше полудня, а ее комната заперта на ключ, чтобы ее не тревожили. На самом же деле, «она» в башне, откуда наблюдает за виллой Маласпина… Мы вас туда проводим.

– Я полагаю, в башне есть внутренняя лестница? – спросил Адальбер.

– Нет! Туда есть входы с первого и второго этажей. На третьем этаже начинается винтовая лестница, ведущая на верхушку башни. Давайте посмотрим! Вы сами увидите, что этот дом не отличается особой красотой, но зато он очень удобен.

В самом деле, вилла была зданием без возраста и стиля. Ее почти плоская крыша примыкала к пресловутой башне, которая возвышалась над домом на целый этаж и придавала ему сходство с чернильницей в паре с подставкой для ручки. Башня, вне всякого сомнения, была порождением бесталанного архитектора: круглая, с зубцами, но – одному богу известно, почему – имевшая крышу из римской черепицы довольно приятного цвета увядающей розы. Эта защита от непогоды позволила поставить там кресло и стол, на котором расположились керосинка, мельница для кофе со всем необходимым для приготовления напитка, бутылка рома и, разумеется, мощный бинокль. Морозини сразу же схватил его и подошел к одному из промежутков между зубцами.

– Невероятно! – воскликнул он. – Как будто находишься там!

С башни Альдо мог видеть одну сторону виллы Маласпина и почти весь ее фасад. Это было великолепное здание, которое казалось бы излишне суровым, если бы не очарование сада, террасами спускающегося вниз. Пожалуй, за ним неважно ухаживали, что объяснялось его размерами, но это небрежение придавало саду нотку романтизма. Вилла явно была обитаемой. На первом этаже были открыты два окна, откуда вылетали в голубой вечерний воздух меланхоличные звуки фортепьяно. Кто-то играл «Лунную сонату» Бетховена.

– Вы знаете, кто сейчас на вилле? – спросил Морозини, передавая бинокль Адальберу, сгоравшему от нетерпения.

– Нет, – ответил Уишбоун. – Мы устраиваемся здесь, как вы можете видеть. Но пока знаем лишь то, что там есть люди…

– Вы хотя бы уверены, что это те, кого мы ищем? Ваша бумага для писем могла быть лишь сувениром из прошлого. Допустим, впоследствии хозяева все продали и уехали в Круа-От… Ваши соседи, возможно, не имеют никакого отношения к той банде, которой мы занимаемся.

– Мы поинтересовались у нотариуса, когда оформляли купчую на дом, в котором мы сейчас находимся. Нет ничего необычного в том, что нас заинтересовало ближайшее окружение. Владелец – действительно граф Гандия-Катанеи…

– А кому принадлежала приобретенная вами вилла?

– Наследникам баронессы Сесилии Фабиани, которую однажды нашли с разбитым затылком у подножия лестницы. Так как дама была весьма преклонного возраста, решили, что это был несчастный случай. Удивительно то, что она урожденная Гандриа!

– Вы хотите сказать Гандия?

– Вовсе нет! В двух километрах отсюда есть деревушка Гандриа, примыкающая к итальянской границе… Итак, нотариусу уже давно поручили продать виллу, после похорон наследники здесь не жили. Так как расположение виллы нас более чем устраивало, мы не стали искать ничего другого, ведь мы здесь не для того, чтобы любоваться пейзажем! Вы останетесь еще на несколько дней?

– Возможно. У нас в Лугано есть великолепный друг, граф Манфреди. Он живет на другом конце города на вилле Клементина. Я намерен расспросить его. Возможно, ему что-то известно о ваших соседях.

– Мы могли бы обратиться к нему, если нам понадобится помощь?

– Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали. Они с женой переживают очень долгий медовый месяц… И совсем недавно они пережили серьезное потрясение. В любом случае, помощь вы скоро получите. Будьте уверены, что, как только мы вернемся, комиссар Ланглуа будет в курсе происходящего!

– Отлично! Договорились! Простите нас за то, что мы не приглашаем вас к ужину, но у Болеслава еще не было возможности купить продукты и навести порядок на кухне. Поэтому вам будет лучше в гостинице!

– Представьте себе, мы этого ожидали! И мы вам желаем хорошо устроиться! – сказал Адальбер, направляясь к лестнице. За ним последовал профессор, не слишком привыкший к женскому платью. Он неловко придерживал юбку рукой… Увидев это, Альдо попытался представить, что бы подумала тетушка Амели, которую Юбер много лет величал «старым верблюдом»! Она бы, наверное, посмеялась, но План-Крепен была бы вне себя от гнева.

Адальбер, должно быть, подумал о том же, потому что по дороге к озеру Морозини услышал, как египтолог произнес себе под нос:

– Не знаю, действительно ли этот маскарад – настолько удачная мысль.

– Я тоже подумал об этом, но, поразмыслив, пришел к выводу, что все не так плохо придумано… Во-первых, сходство не слишком очевидное. Во-вторых, наши Борджиа лишь мельком видели тетушку Амели в Опере, в тот знаменитый вечер, когда давали «Травиату», и она выглядела как королева. Когда Борджиа жили в Круа-От, они наверняка видели кузена Юбера, чей облик старой черепахи бросается в глаза. Но женский наряд помогает отлично все скрыть. И, наконец, если они и узнают, кто их новые соседи – а они наверняка этим поинтересуются! – то у них не будет причины опасаться старой, слегка сумасшедшей американки, приехавшей погреть свои ревматические косточки на солнце Лугано в сопровождении мажордома и садовника. А так как они не единственные иностранцы, которых соблазнил этот великолепный пейзаж, то этим все и закончится. Впрочем, я уверен, что Ланглуа согласится с нами, когда мы ему все расскажем.

– Если только он не рассердится! Его реакции трудно предугадать… Я понимаю, что он замечательный полицейский, но его почти так же легко расшифровать, как и его коллегу из Скотленд-Ярда.

Альдо был согласен с Адальбером, тем более что по возвращении в гостиницу их ждала телеграмма, короткая и угрожающая:

«Возвращайтесь как можно скорее – Ланглуа».

Охваченные негодованием они какое-то время смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Наконец, Адальбер со вздохом сказал:

– Больше всего в нем раздражает то, что он обращается с нами как с любым из своих подчиненных!

– Я не уверен. Возможно, с ними он намного любезнее! Так что будем делать? Уезжаем немедленно?

– Ни в коем случае! Наш дорогой друг забывает, что ты еще не выздоровел окончательно! Так что мы ужинаем, ночуем в гостинице, а завтра на рассвете пускаемся в путь. Подскажите нам самую короткую дорогу для возвращения в Париж? – обратился Адальбер к портье.

– Через Люцерн и Базель, месье. Получится примерно двести шестьдесят пять километров…

– Отлично! Не будете ли вы так любезны приготовить счет завтра к семи утра?

– Все будет сделано, месье!