Ночные свидания - Клер Уиллис

Ричард расхохотался и, легко перекинув ногу через луку седла, спрыгнул на землю, как кошка. При взгляде на улыбающегося и довольного Ричарда настроение Джейкоба окончательно испортилось, оно всегда у него портилось, как только рядом с ним появлялся Ричард. Сразу после возвращения Ричарда из Европы Джейкоб ощутил к нему непонятную, но стойкую неприязнь. Причина неприязни крылась скорее даже не в том, что Ричард был работорговцем, хотя Джейкоб являлся горячим противником рабства. Его отец, Джон Эддингтон, тоже торговал рабами. Джейкоб питал отвращение к отцовскому бизнесу, но в отличие от Ричарда отец не вызывал у него затаенной антипатии. Джейкоб отказался от семейного бизнеса, купил ферму и занялся земледелием. Ричард Уэстербридж появился в их краях неожиданно, его никто не приглашал. По-видимому, он выполнял какую-то неприятную миссию, порученную ему старым Джоном Эддингтоном.

— Что тебе здесь нужно, Ричард?

— Я приехал осведомиться о здоровье твоей драгоценной жены. Ее болезнь встревожила всех. Но я надеюсь, что она поправится. — Ричард подошел к большому камню, мешавшему пахоте. — Ну и как она? Выздоравливает? — спросил он.

— Думаю, да.

— Ты совершенно не умеешь притворяться. — С этими словами Ричард ухватился за валун обеими руками и легко, словно морковку, вырвал его из земли. Несмотря на то что камень весил не меньше полусотни фунтов и глубоко покоился в почве, Ричард поднял его легко, почти играючи и отшвырнул далеко в сторону. Камень, пролетев ярдов двадцать, упал в грязь.

В горле Джейкоба пересохло. Его сперва бросило в жар, а затем холодный пот выступил на спине. Вечер был жаркий, несмотря на это, его била дрожь.

— Господи, кто же ты на самом деле? — прошептал он.

Перед глазам Джейкоба возникло удивительное видение, от которого у него все внутри застыло от ужаса. Призрак распростер руки, как орел крылья. Он вырос на пять футов, его глаза стали черными, как оникс, а зубы превратились в клыки пещерного льва. Джейкоб заморгал и попятился назад. Когда он открыл глаза, жуткий призрак опять стал прежним Ричардом.

— Джейкоб, у меня к тебе предложение. — Ричард сунул руку в карман куртки, Джейкоб застыл в напряжении, но на свет появилась лишь табакерка. Вдохнув понюшку, Ричард предложил табак Джейкобу, но тот оттолкнул руку.

— Хорошо, — спокойно ответил Ричард. — Я хочу, чтобы ты пошел вместе со мной. В награду я сохраню жизнь твоей жене.

Джейкоб рассмеялся, приглушенно и совсем невесело:

— Что за чертовщина? К чему ты клонишь?

— Дело в том, что именно я виновник ее болезни. Почти каждую ночь она приходит ко мне, когда я зову ее, и пью ее кровь.

Джейкоб упал на колени прямо в сырую землю. Мул, уловив тревогу хозяина, жалобно замычал. Джейкоб сложил руки вместе перед собой и горячо начал читать молитву «Отче наш»:

— Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое!..

Ричард сильно ударил Джейкоба по лицу так, что брызнула кровь, и тот повалился на землю.

— Прекрати нести чепуху.

Что-то твердое, холодное давило на голову оглушенного Джейкоба. Слегка повернув глаза, Джейкоб увидел железное лезвие плуга, упиравшееся в щеку и висок. Еще небольшое усилие, и лемех расколол бы его голову словно дыню.

Прямо над ним, упираясь в ручки плуга, виднелось оскаленное лицо Ричарда.

— Слушай меня внимательно. Я не намерен повторять дважды. Я хочу сделать из тебя вампира. Ты поедешь со мной в Европу и там будешь работать на меня. Не бойся — не торговать рабами. Ты слишком чувствителен для такого бизнеса. Ты будешь помогать мне в других делах.

— С какой стати я должен слушаться тебя?

— Я же говорил: в награду я оставлю жизнь твоей жене и твоим детям.

— Иди к черту, — прошептал Джейкоб.

— С тобой мой друг, только с тобой, — усмехнулся Ричард. — У тебя нет выбора. Но ты можешь позволить твоим близким, жене и детям, остаться здесь на земле. В противном случае мы все вместе окажемся в аду.

Слезы закипели в груди Джейкоба и хлынули по щекам.

— Зачем тебе это нужно, Ричард? Я знаю, ты любил Джейн. Но ведь она никогда не отвечала тебе взаимностью. Что мне было делать? Оставить ее ради твоей безответной любви?

— Да, именно так ты должен был поступить. Ведь я первый с ней познакомился. Откуда ты только взялся, если бы не ты, она полюбила бы меня. В конце концов я ведь не урод, и в меня очень даже можно влюбиться.

Джейкоб медленно приподнялся. Он делал вид, будто ищет носовой платок, как вдруг вскочил и с яростным воплем бросился на Ричарда. Он намеревался либо удушить его руками, либо бросить на острый плуг.

Однако Ричард опередил его. Он перехватил его руку и швырнул обратно на землю. Поставив ногу ему на шею, он осклабился:

— Тебе не одолеть меня, Джейкоб.

Джейкоб сплюнул кровь, которая сочилась из разбитой губы.

— Нет, не одолеть, — прошептал он. — Если только не стану подобным тебе.

Ричард рассмеялся и убрал ногу с поверженного противника:

— Ты прав, дружище. Наконец-то ты начинаешь прозревать.

Санни смотрела на замершего Джейкоба, который молчал уже несколько долгих минут. Его отрешенный взгляд, страдание, отразившееся в чертах его лица, — все говорило о глубоких переживаниях.

— Я не всегда был таким, каким ты меня видишь сейчас. — Джейкоб махнул рукой вокруг себя. — Двести лет назад, когда я был человеком, у меня имелись прекрасная жена и двое чудесных детишек. Я был счастлив так, как только может быть счастлив человек.

— Что случилось потом?

— Потом появился Ричард Лазарус.

У Санни перехватило дыхание:

— Ты так давно его знаешь?

— Да, я знаю его очень давно и очень хорошо. Ричард Уэстербридж работал на моего отца. Когда я отказался унаследовать семейный бизнес, Ричард занял мое место.

— Ты говоришь — Уэстербридж?

— Неужели ты наивно полагаешь, будто у вампира может быть имя Лазарус? — Он усмехнулся. — Даже у Господа нет такого чувства юмора.

В гостиной воцарилась гробовая тишина. Джейкоб первым прервал молчание.

— В каком-то смысле Ричард мой отец. Он сделал из меня вампира.

Глаза Санни округлились от ужаса.

— Неужели ты захотел стать вампиром?

Глаза Джейкоба сердито блеснули.

— Единственное, что мне хотелось, — быть вместе с женой и детьми, видеть, как взрослеют мои дети, как подрастают внуки, и на склоне лет умереть спокойно и быть похороненным на своей ферме. Больше ничего.

— Но тогда почему ты позволил ему отнять все это у тебя?

Джейкоб встал с дивана и прошел к окну.