Любовь упрямцев - Дениза Алистер

Довольно скоро невеселые мысли прервал виновник ее мучений: подошел Адам и сказал, что им пора возвращаться домой.

В машине напряженное молчание нарушилось лишь несколькими ничего не значащими словами, так что Селма почувствовала облегчение, когда наконец добрались до дома Тейлоров. Вежливый кивок на прощание — и они разошлись по своим комнатам.

Сон не шел к ней. Мозг был возбужден, в голове все те же горькие мысли. И вот ведь, как ни уговариваешь себя думать о чем-нибудь хорошем, приятном, все равно возвращаешься к болезненной теме. Промучившись около часа, она встала, накинула халат и пошла на кухню приготовить чай.

С чашкой вышла на веранду и совершенно неожиданно для себя заметила, что она не одна: в полной темноте сидел Адам, держа в руке стакан, очевидно с виски.

— Не спится? — просил он.

— Да. Вот сделала себе чай.

— Присаживайся. — Он махнул рукой на стул.

Селма облизнула пересохшие губы.

— Нет-нет, не хочу нарушать твоего одиночества.

— Ничего, нарушай. Этого добра, я имею в виду одиночества, у меня предостаточно, — шумно вздохнув, произнес Адам, вкладывая во вздох куда более глубокий смысл, чем в свои слова.

Одиночество… А что она, разве не одинока?

— Присядь, пожалуйста, — тихо повторил мужчина.

Она послушно опустилась на стул.

— В пятницу за ужином ты упомянула о своем сне, ты бы не могла рассказать мне о нем?

— Зачем?

— Я думал о твоих словах, и мне показалось странным, что тебе снится сон, где мне отведена роль спасителя.

— Что же в этом странного?

— Как тебе объяснить? Ты, чей идеал — независимость и абсолютная самостоятельность, в сновидениях изменяешь своему правилу. Ждешь чьей-то помощи. Зовешь возможного избавителя. Как выясняется, зовешь меня… Видишь, как все интересно… Может, ты все-таки растолкуешь мне свой сон?

Селму охватило странное волнение. Тот сон, нынешняя явь. Все наполнено секретами и печалью.

— Мне снилось, что я нахожусь одна в большом, пустом доме. Я не знала, чей это дом, одиноко стоявший в каком-то странном, холодном месте. Мне надо было выбраться оттуда, но как и куда — не знала. Я выглянула в окно, почему-то подумала, что ты мог бы помочь, но потом поняла: ты же не найдешь меня, потому что не знаешь, где я нахожусь.

— Я всегда знал, где тебя найти, если нужна моя помощь, — сказал Адам.

— Конечно знал, но ведь это был сон. Там своя логика. Я ужасно испугалась, что ты не найдешь меня, потому что это было такое странное место — кругом пусто и голо, нет даже деревьев. В общем, ждала, ждала и уже впала в отчаяние, когда ты наконец появился верхом на лошади.

— На лошади? Я не сидел на лошади со школьных времен.

— В снах иногда случаются забавные вещи.

— Что произошло потом?

— Ты… Я вышла из дома, и ты поднял меня, посадил на лошадь впереди себя, и мы поехали.

— А дальше?..

— Ничего. Впрочем, не помню, — неуверенно произнесла Селма.

Неправду, конечно, сказала. Но не будешь же его впускать в свои интимные мысли, в свои мечты! Женщина встала, подошла к краю веранды и положила руки на перила. И тут услышала, как скрипнул стул. Адам поднялся и. подойдя к ней, мягко развернул к себе лицом. Потом наклонился, упершись в перила таким образом, что заключил ее в замкнутый круг. Сомкни он руки, и Селма оказалась бы в его объятиях.

— Не надо. — Она невольно напряглась.

— Что не надо?

— Устраивать мне ловушку!

— Но ты уже в ловушке, — сказал он с усмешкой.

— Ничего смешного.

— И вправду не смешно, — сказал Адам, но руки убрал.

— Чего ты добиваешься? — Волнение охватило молодую женщину — реакция на его близость. Она чувствовала мощь великолепного торса мужчины, ощущала его запах.

— Просто хочу услышать, что я сказал, когда посадил тебя на лошадь.

— Да брось ты! Это был всего лишь дурацкий сон!

— Может быть, не такой уж и дурацкий.

— О господи! Хорошо, скажу, но потом уйду к себе, потому что устала и хочу спать.

— Договорились.

— Ты сказал, что отвезешь меня домой, потому что там мое настоящее место, — произнесла Селма монотонно, словно школьница, читающая стихотворение в классе. — Сказал, что найдешь меня, куда бы я ни уехала, потому что ты любишь меня и хочешь, чтобы я всегда была рядом.

Она замолчала.

— А ты начала кричать на меня, — сказал Адам так, словно продолжал рассказывать ее сон. — Заявила, что ты свободный человек и что я не имею права заставлять тебя что-то делать или насильно тащить куда-то, даже если это твой дом, а ты не хочешь туда идти.

— А вот этого я не говорила.

— Почему?

На мгновение, будто что-то вспоминая, она прикрыла глаза.

— Наверное, была рада, что ты приехал за мной.

Да, она ощущала нечто сродни счастью оттого, что он любил и хотел ее, что приехал за ней в то ужасное место.

— Тебе угрожала какая-то опасность?

— Да нет, там не было никакой опасности, физической во всяком случае. Я была там одна.

— Понятно. А что произошло потом? Мы поехали с тобой навстречу закату?

— Мы проехали немного, затем ты вдруг остановил лошадь и спустил меня на землю.

— Где мы находились?

— Нигде. Кругом была пустота. Ты заявил, что не сможешь мне помочь, что я сама должна себя спасти. И уехал, оставив меня одну. Я стала кричать тебе вслед, но напрасно… Сон повторялся, и каждый раз на этом самом месте я просыпалась.

— Да-а, — произнес протяжно Адам. — Каков я герой, а?

— Это же сон.

— Да, сон… — Он взял со стола свой стакан и ровным голосом произнес: — Пей чай, пока не остыл.

Селма постучала в дверь кабинета. Ей вовсе не хотелось беспокоить занятого человека, но другого выхода не было. Собирая цветы, она занозила палец, заноза никак не вынималась, причиняя не только неудобство, но и боль.

— Извини, что беспокою тебя, но мне нужны щипчики. У тебя случайно нет?

Адам рассеянно посмотрел на нее.

— Щипчики? Посмотри в верхнем ящике стола в моей комнате.

— Спасибо.

Женщина направилась в его комнату, выдвинула ящик стола. Где же здесь несессер? Авиабилеты, портмоне, связка ключей, пачка счетов… Паспорт. Еще один.

Селма взяла документы и с бьющимся сердцем открыла.

Один паспорт был его. Другой — ее.