Подкидыш для Лютого - Гала Григ

Дома у Лютаева — тишь и благодать. Жил себе человек, одинокий, замкнутый. Нельзя сказать, что несчастный. Но и счастливым тоже нельзя было назвать. А теперь дом наполнен суетой, разговорами, событиями. Дом ожил, преобразился, а вместе с домом изменился и его хозяин.

Антона было просто не узнать.

Он перестал засиживаться в агентстве. Нет, работа по-прежнему занимала важное место в его жизни. Однако, если раньше он не особенно спешил в свой огромный дом, где с уходом Марьи Ивановны, он оставался совершенно один, то теперь Лютаев старался закончить все дела пораньше. И, отвергая предложения Каверина посидеть где-нибудь после насыщенного трудового дня, спешил домой.

Здесь его встречала домовитая Мария Ивановна, которая первой докладывала ему обо всех событиях, произошедших за день. Антон, слушая ее вполуха, торопливо забегал в ванную и, строго следуя совету семейного врача, умывался, переодевался и только после этого буквально мчался в детскую.

Надо было видеть, с каким трепетом этот большой и серьезный мужчина, скупой на выражение чувств и отличающийся молчаливостью, на цыпочках подкрадывался к кроватке Аннушки.

Как бережно и нежно он брал малышку на руки, если она не спала. Как агукал, гулил и сюсюкал со своей драгоценной дочуркой.

Затем заботливый отец требовал подробный отчет у Насти. Как Аннушка кушала. Как спала. Все ли для нее есть. И даже — сколько раз поменяли памперс!

— Да все у нас в порядке. И спали, и кушали, и гуляли. И скучали. Вы посмотрите, как внимательно Анечка Вас разглядывает. Она уже узнает Вас и радуется Вашему приходу.

— Смотри, смотри, Настя, Аннушка мне улыбается! Она точно узнает меня?

— Ну, конечно. А как Вы думаете, ей уже есть два месяца? Ведь дата рождения точно не установлена.

— Думаю, да. Но хорошо, что ты об этом спросила. Надо бы заняться этим вопросом.

— Разве можно это уточнить?

— Не знаю, но попробовать можно. И я обязательно постараюсь хоть что-то выяснить.

Аннушка, словно понимая, что речь идет о ней, забеспокоилась на руках Антона.

— Что, моя маленькая? — Антон встревоженно вглядывался в лицо малышки, покрасневшее от напряжения.

— Что этой с ней, Настя? Она не заболела?

— Антон Борисович, успокойтесь. Это газики. Ребенок так от них избавляется. А Вы уже драматизируете. Дайте-ка мне ее. Сейчас мы посмотрим, все ли в порядке в памперсе.

— О! Да тут у нас не только газики! Подайте-ка мне памперс.

Антон бросился исполнять Настину просьбу, а она смотрела на него и удивлялась, какой он простой и добрый дома: «Жену бы ему, заботливую и ласковую», — подумала она.

Настя сменила малышке памперс. А Лютаев смотрел с восторгом и восхищением на мелькание ее ловких рук.

«Как хорошо, что я уговорил Настю остаться с Анечкой, — думал он. — Раиса бы так не смогла управляться».

— Кстати, а где Рая? — спросил Антон.

— Она все больше у Марии Ивановны пропадает. Мне кажется, ей нравится возиться на кухне. И так, по дому помогает. А вот с Аннушкой как-то не очень. Правда все, о чем попрошу, делает. Вы уж не сердитесь на нее.

— Так ведь и не за что. Я даже не очень удивляюсь, что нет у нее желания нянчиться с Анюткой. Не у всех женщин, наверное, хорошо развит материнский инстинкт. Некоторые со своими не хотят возиться. Что уж говорить о чужих. Таких как ты, наверное, не очень много.