Искушение - Джуд Деверо

Темперанс взяла карту и поднесла ее к свече. Джеймс улыбался ей так, словно ждал, пока она додумается до чего-то.

И ее внезапно осенило... Одним движением руки она перевернула весь веер карт. На лицевой стороне она увидела ювелирные украшения и серебряные блюда.

– Господи! – вздохнула Темперанс. – Вы считаете, что это именно те вещи, которые она купила?

– Я всегда так думал, но у меня не было доказательств. Поэтому меня так заинтересовали счета, найденные Гэви.

– А за все эти годы вы ничего не обнаружили?

– Пару раз мы находили похожую посуду, вроде той, что нашли вы, но ничего больше. Когда мы впервые показали ее дедушке, он разбил ее. После того случая мы хранили в секрете все наши поиски и все, что находили. Он не любил напоминаний о жене.

– Интересно, почему? Из-за чувства вины?

Она взяла одну из карт и посмотрела на нее. Там было нарисовано кольцо с сапфиром в обрамлении четырех бриллиантов.

– А где она могла все хранить? – задумчиво спросил Джеймс.

– Этот вопрос я бы задала вам. Ведь вы лорд, а я гостья.

Он улыбнулся и взял другую карту, изображавшую маленькую бронзовую статую, возможно, античную.

– Вот она, опись имущества, теперь только осталось найти товар.

– Она что-нибудь еще оставляла? Может, карту? Подумайте хорошенько!

Он понимал, что она подшучивает над ним, и все равно засмеялся. Сокровище было частью его детства, а с тех пор как он стал лордом, все мысли у него занимала работа. Собрав карты и положив их в коробочку, он сказал:

– Ну, пока к сокровищам мы не приблизились ни на шаг.

В этом «мы» было что-то особенное, и она внезапно вспомнила, что они одни в доме, а остальные спят. В его комнате, на его кровати они сидели совершенно одни.

Темперанс быстро соскочила на пол.

– Думаю, на сегодня нам достаточно! Она наигранно зевнула. На самом деле сон давно как рукой сняло.

Джеймс с неохотой поднялся.

– Да. Вам завтра ехать в Эдинбург, поэтому лучше лечь спать.

– В Эдинбург? – переспросила Темперанс.

– Вы говорили, что собираетесь с Грейс купить для дома кое-какие вещи.

– Ах, да, конечно! Магазины!

Она совершенно забыла о своей выдуманной цели их поездки в Эдинбург. Завтра состоится тайный обед, на котором они с Грейс наденут шляпы.

– Мне тоже нужно кое-что: табак, известковый опрыскиватель для овец, пара волчьих капканов, пара метров сбруи для лошадей.

Лицо Темперанс все больше вытягивалось.

– Волчьи капканы?

– Обязательно. Возьмите повозку и пару мужчин. Ведь вам все равно понадобится повозка, чтобы перевезти продукты.

– А волчьи капканы тоже относятся к работе экономки?

– Возможно, вы правы. Наверное, мне стоит поехать с вами. Смена обстановки пойдет мне на пользу. Посмотрю себе брюки и...

– Не надо! – сказала она, пытаясь придумать причину, по которой он не может поехать.

Но она слишком мало спала, чтобы так быстро сообразить.

– Не надо брюк? Понимаю, почему женщина хочет видеть меня с голыми коленями, и если вы настаиваете...

Темперанс так сильно устала, что не могла придумать ничего лучшего.

– Мне неинтересно, во что вы одеты, но со мной вы не поедете. Я хочу отдохнуть от вас хотя бы один день. Никаких капканов. И овечьих сбруй. И...

– Опрыскивателей. Для овец. Сбруй для лошадей.

Она видела, что он снова дразнит ее, и сомневалась, собирался ли он вообще ехать в Эдинбург. Насколько она успела его узнать, он скорее прогуляется по колючей проволоке босиком, чем проведет один день в городе. А еще она сомневалась в том, надевал ли он брюки хотя бы раз. Или белье, раз уж на то пошло.

Она подошла к двери, но он остановил ее.

– Спасибо за то, что вы сделали сегодня для детей, – мягко проговорил он. – Вы очень добрая.

Она постаралась скрыть свой румянец удовольствия от его похвалы.

– Пожалуйста. Они очень хорошие, мне самой понравилось.

– И мне! – ответил он с таким мальчишеским воодушевлением и задором, что она засмеялась.

– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, а если мы не увидимся до вашего отъезда, то удачных покупок!

Она опять собралась открыть дверь, но снова обернулась.

– Джеймс, а что случилось с той деревенской девушкой, в которую вы были влюблены?

– Моя мама пожалела ее и отправила в школу в Глазго. Я слышал, что она позже вышла замуж за пожилого человека.

Темперанс почудилась горечь в его голосе.

– Спокойной ночи! – повторила она и пошла к себе.

Через несколько минут она уже крепко спала.

– Мы сделали это! – воскликнула Темперанс, откидываясь на жесткую спинку в повозке.

– Это вы сделали! – мягко ответила Грейс, держа вожжи в руках. – Я не имею к этому никакого отношения.

Но Темперанс не обратила на ее слова никакого внимания.

– Вы помните, как на нас посмотрела та чопорная дама, когда с нами прощалась? Как будто она выиграла что-то, правда? «Дом Грейс»! Завтра о вас узнает весь Эдинбург!

– Не обо мне, а о вас, – настойчиво повторила Грейс. – Я ничего не сделала.

– Конечно, всего лишь самые красивые шляпы, которые я видела, а так больше ничего!

– Это ерунда. У многих людей есть талант. Бренда рассказывает чудесные истории, а Лилиас делает ликер из морских водорослей, но они ни гроша не зарабатывают своим умением.

– Для этого нужно всего лишь немного смекалки.

– Нет, – торжественно произнесла Грейс, – нужно верить, что ты можешь создать в этом мире что-то свое, а у нас в деревне так думать не умеют, – она понизила голос. – И если вы уедете, я не знаю, что с нами станет.

– Ну-ну, – пробормотала Темперанс, смутившись от похвалы Грейс. – Давайте лучше подумаем, как нам скрыть наше дело от Маккэрнов. Я подозреваю, что Хэмиш не будет поощрять женщину, зарабатывающую деньги, особенно такие, какие можете заработать вы. Я столько раз видела подобное в Нью-Йорке! Начинаешь помогать какой-нибудь бедняжке с мужем-бездельником и детьми на руках заработать и прокормиться, а потом, когда она встает на ноги, самолюбие мужа страдает, и он запрещает ей работать.

– Вы думаете, Джеймс будет против? – спросила Грейс, не выпуская вожжи из рук.

Было уже темно, путь им освещала только луна, но лошади отлично знали дорогу в стойло.