Calendar Girl. Долго и счастливо! - Одри Карлан

Я склонила голову и посмотрела на своего сильного мужчину, на любовь всей моей жизни, который, словно о чем-то постороннем, говорил о нашей мучительной ночи.

– У меня часто бывают кошмары. И Миа нашла способ меня из них вытаскивать, – произнес Уэс.

– И что это за способ? – уточнила доктор Шофнер, беря свой блокнот со стола и делая в нем какие-то пометки.

Щеки Уэса порозовели, он открывал и закрывал рот. Эта его застенчивость была такой очаровательной, что мне немедленно захотелось целовать и целовать его, пока я сама не стану такой же румяной. Он поднял руку и взял себя за шею сзади, потер ее и покачал головой.

– Мы… занимаемся любовью, – мягко ответила я, желая спасти его от этой неловкости.

Доктор улыбнулась.

– И как это помогает вернуть его в реальность? – Вопрос был адресован мне.

– Я точно не знаю. Сначала он ведет себя агрессивно, он весь потный, глаза у него совершенно пустые. Обычно он просыпается с криком или плачем или мне нужно разбудить его, включив свет, потому что он мечется по постели.

Доктор снова что-то записала и теперь ждала, пока я продолжу. Я заметила, что Уэсу тяжело это слушать, но он махнул мне, чтобы я говорила дальше, и я продолжила:

– Иногда я говорю ему, что он здесь.

– Здесь? – Она подняла брови.

Я накрутила прядь волос на указательный палец, раздумывая, как это объяснить, и тут вмешался Уэс:

– Там, во сне, я в плену, прикован цепью к стене и сижу в собственных испражнениях.

Я прижалась к нему, надеясь, что так ему будет легче.

– Я как будто слышу голос Миа через туман или очень издалека, и она задает мне вопросы. – Он нахмурился и уставился на свои туфли. Его взгляд не отрывался от черных лоферов, которые он надел к черным джинсам.

– Какие вопросы? – вмешалась доктор.

Он пожал плечами, не поднимая глаз. Казалось, туфли интересуют его сейчас больше всего на свете.

– Люблю ли я ее? Где я сейчас? Ну, такого типа вопросы. Обычно это помогает мне вернуться к реальности. Но при этом я… ну… мой нижний регион… он… – Он не мог продолжать и просто указал на ту часть своего тела, от которой у меня слабели колени. Ему вполне можно было гордиться этой частью тела. Она делала со мной просто волшебные вещи и заслуживала того, чтобы о ней говорили в самых восторженных тонах.

– Встает? Готов к совокуплению? – Доктор произнесла это монотонно, без намека на возбуждение. И я готова была аплодировать ее профессионализму, потому что мои мысли были теперь полностью заняты картинкой его огромного пениса.

– Да! – воскликнул он и закрыл глаза. – Ну, да, это я и имел в виду. Это так стыдно…

Я погладила его по плечу и прижалась еще плотнее.

– Совсем нет.

– Действительно, ничего постыдного здесь нет, Уэстон. Это естественный ответ организма на страх, и учитывая, через что вам пришлось пройти, борясь за жизнь, – совершенно нормально, что вы хотите попасть в свою зону комфорта, что вы ищете любви. Не вижу в этом никакой проблемы. Но я так понимаю, что что-то изменилось – иначе вы не пришли бы сюда.

Уэс кивнул и так сильно сжал губы, что они побелели. Он отпустил мою руку, отошел за спинку дивана и встал там, то и дело переводя взгляд на окно.

– Я… мог причинить ей вред. Я схватил ее рукой за шею. – Он выталкивал из себя слова с усилием и отвращением, как будто они были покрыты рвотой. – Затем… проник ей между ног. Они делали так! Они делали так с Джиной! – Он в отчаянии схватил себя за волосы и затряс головой как безумный. – И я пытался сделать то же самое с Миа. Господи! Да что со мной такое?!! – закричал он.

Доктор встала и подошла к нему, прежде чем я успела как следует осознать то, что он сказал. Она что-то негромко сказал ему и вернула его обратно на диван.

– Уэстон, иногда, когда мы находимся внутри кошмара, наш мозг воспроизводит самые тяжелые события, чтобы их как бы переписать. Возможно, это была попытка со стороны вашего мозга справиться с тем, что вам пришлось увидеть. Миа, вы верите, что Уэстон действительно хотел изнасиловать вас?

Я горячо затрясла головой.

– Нет. Конечно нет, абсолютно. В ту секунду, когда я выкрикнула его имя, у него как будто сработал выключатель. Но я боюсь, что прошлая ночь стала пусковым механизмом для нового сценария его кошмаров, и мы очень надеемся, что вы сможете помочь ему справиться с этим, – добавила я, придвигаясь к Уэсу. Он выглядел таким несчастным, скрючившись в своем углу дивана… Когда я коснулась его, он обхватил руками меня за плечи и уткнулся лицом мне в шею.

– Господи, как же мне с тобой повезло, Миа, детка…

Я погладила его щеку и встретилась взглядом с доктором Шофнер.

– Я знаю. Мы обязательно с этим справимся. Вместе.

* * *

В конце октября Уэс посещал доктора Шофнер трижды в неделю. Это было его решение. Она сказала, что ему нужна интенсивная терапия на начальном этапе выздоровления. И мой парень очень этого хотел. Еще одним изменением в нашем обычном распорядке стало то, что каждый вечер, перед тем как лечь в постель, он принимал беленькие снотворные таблетки. Уэс очень просил, чтобы доктор дала ему что-нибудь, что могло вырубить его на всю ночь.

И хотя я очень скучала по нашим диким сексуальным бессонным ночам, я совсем не скучала по тому, из-за чего они случались. И потом – в том, чтобы спать, не просыпаясь, глубоким сном семь или восемь часов, тоже была своя прелесть. После одной-единственной недели такого ночного отдыха, без страха, что мой мужчина нападет на меня во время сна, мы оба словно родились заново. Наконец-то мы с Уэсом просыпались утром в хорошем настроении, занимались любовью, а потом в качестве дополнительного бонуса плавали на серфе. Я спокойно отправлялась на работу или уединялась в свободной комнате, которая теперь превратилась в мой кабинет, а Уэс либо шел в тренажерный зал, либо оставался на пляже, либо бродил с короткой клюшкой для гольфа вокруг своего логова. Пока речи о кино не шло, так же как и о том, чтобы в ближайшем будущем он писал сценарии. Деньги ему были не нужны. Его дом и счета были оплачены и средств оставалось до задницы. Благодаря Уэсу ни одному из нас не надо было заботиться о деньгах до конца наших жизней, а жизнь была весьма комфортна. Но мне этого было мало. Меня беспокоили вовсе не деньги. Меня беспокоил Уэс и его драйв, амбиции, жизненная энергия. В конце концов ему и доктору следовало заняться этим вопросом, но сейчас прежде всего надо было залечить кровоточащие душевные раны.

Другим неприятным следствием того, что Уэс сидел дома и проходил посттравматическую терапию, было то, что много дней подряд, приходя домой, я видела его с Джиной – на диване или в патио. Они сидели рядом и смеялись. Джуди всегда хмурилась, когда я входила, считая, что я позволяю ему разрушать наши отношения. Но чего она не могла понять – так это того, что ничто и никто не смог бы встать между мной и Уэсом. Было уже слишком поздно. Мы стали действительно единым целым. Нравилось ли мне наблюдать рядом с ним Джину де Лука, женщину, с которой он провел несколько месяцев, безостановочно трахаясь? Нет, не нравилось. Повторяла ли мне все время доктор Шофнер, что это часть его лечения, так же как и ее? Да, повторяла. Поэтому я улыбалась и терпела. Я готова была на все, только бы Уэс двигался по правильной дороге, на которой его ожидает счастье.