Три сестры, три королевы - Филиппа Грегори

Он протягивает мне письмо. Это официальное оповещение, присланное нам через герольда. Там просто говорится о том, что мой отец скончался и следующим королем называется Гарри. Я смотрю на его титул и по-прежнему не верю своим глазам. Затем следует оповещение о браке Гарри со вдовствующей принцессой: черным по белому красивым почерком с завитушками. В конце свитка стоит печать: никаких сомнений быть не может.

– Она станет королевой Англии, – говорю я и тут же чувствую, как пропадает мое сочувствие к ней за все эти годы, прожитые в одиночестве, в нищете и пренебрежении. Я даже не могу вспомнить о жалости, которую испытывала к своей бедной вдовствующей сестре. Напротив, теперь мне кажется, что она разыграла какую-то чудовищную хитроумную игру, которая теперь дала свой результат. Она рискнула своим здоровьем и безопасностью и выиграла. Она поставила на то, что переживет моего отца, и выиграла. Она победила его тем, что его пережила. Она практически ждала его смерти, жаждала ее.

– Эта самозванка победила.

В моем голосе столько презрения, что Яков разражается смехом.

– А я думал, она тебе нравится.

– Нравится! – говорю я, но тут же уступаю волне жгучей ревности. – Нравилась. То есть я как-то люблю ее гораздо больше, когда она нищая и несчастная, а не когда она вознеслась выше меня.

– Ну почему? Она долго ждала своей награды, она ее заслужила. Говорят, что под конец она буквально голодала.

– Вы не понимаете. Она подвела Артура, и я думала, что отец накажет ее, не позволив ни выйти замуж за Гарри, ни отпустив назад в Испанию. Екатерина намного старше Гарри. Они совершенно не подходят друг другу.

– Разница всего лишь пять лет.

– Но она вдова его брата!

– У них есть разрешение на брак от папы.

– Она не… – Мои руки сжались в кулаки, у меня не получалось ему объяснить. – Вы ее не знаете. Она амбициозна, и все это время она стремилась к короне, ей не нужен Гарри. Бабушка не… Я не… Она горда. Она просто не годится на эту роль. Она никогда не сможет занять место матери!

Он мягко берет меня за руки.

– Гарри придется занять место твоего отца, а ей – занять место твоей матери. Конечно, не то место, которое она занимает в твоем сердце, только то, что на троне. У Англии должен быть король и королева, и это будут Гарри и Екатерина Арагонская. Пусть сохранит их Господь.

– Аминь. – У меня не получилось произнести это радостно или хотя бы умиротворенно.

Снег все еще не сдает позиции на крутых склонах шотландских холмов, и с востока дуют ледяные ветра. Я размышляю о брате и его жене, о его первой весне, которую он встречает как король, купаясь в роскоши и величии титулов, доставшихся им обоим по трагической случайности: король и королева, обретшие свои венцы после смерти своих бенефициариев. Я думаю о Екатерине, говорившей, что таковой была ее судьба, и терпеливо ожидавшей ее исполнения, невзирая на время и обстоятельства. Вспоминаю, как она говорила, что переживет отца, и как ее слова нашли свое трагическое исполнение. Думаю о том, что во всем этом нет любви, только тщеславие и амбиции.

Гарри присвоил жену собственного брата, Екатерина – наследника английской короны. Мне они оба кажутся подлецами, потому что нет никакого достоинства в том, что неоперившийся юнец занимает место своего умершего брата, а вдова отказывается от траура.

Спустя некоторое время к нам сквозь метели и бездорожье добирается еще один гонец, на этот раз с известием о смерти бабушки. Говорят, что она переела на пиршестве, посвященном коронации Гарри, пытаясь утешить свое горе жареным молодым лебедем, но мне думается, что ей просто стало незачем жить. Она возвела внука на трон и убедилась в том, что великий замысел Тюдоров, и тайный и явный, воплотился в жизнь: теперь мы навеки оставим корону за собой. Я изо всех сил пытаюсь пробудить у себя грусть от утраты бабушки, которая была со мной так строга, но мой разум продолжает возвращать меня к мысли о том, что теперь, когда ее нет, Екатерина станет единовластной хозяйкой двора и некому будет ее приструнить. Никому, даже моей матери, не дозволялось пользоваться покоями королевы, потому что они всегда принадлежали бабушке. Но Екатерине удалось даже больше, чем моей матери: она станет королевой, над которой не будет нависать тень матери короля, совершенно свободной делать все, что ей заблагорассудится. Разумеется, Гарри не будет знать, как указать ей ее место, и она будет вести себя так, будто она королева по полному праву, как ее не похожая на женщину мать, Изабелла Кастильская. Она будет праздновать победу, одним махом взлетев из нищеты к статусу королевы за счет каприза Гарри. Она будет считать себя полной победительницей и любимицей самого Господа Бога. Ее мать называла себя «conquistadora», и Екатерина воспитана так, чтобы идти к цели по головам.

Я пишу письмо Марии: