На крыльях любви - Джилл Шелвис

Бо согласился бы на одну-единственную улыбку вместо хмурой гримасы, которая появлялась на лице Мел каждый раз, когда они виделись.

– Больно не будет, не бойся.

– Говори.

– Один поцелуй! – неожиданно для себя выпалил Бо, чем поверг в изумление не только Мел, но и себя.

Долгую минуту она смотрела на него, затем вернулась к двигателю. И это стало для него последней каплей. Чем он перед ней провинился? Обидел чем-нибудь? Доставал ее? Стоял у нее на пути? Напротив, проявлял ангельское терпение. А сейчас, когда он предложил ей помощь, она не захотела ее принять.

Не согласилась и поцеловать.

И дело не в том, что не хотела этого: Бо прекрасно видел, что их последний поцелуй чуть не свел ее с ума, – а значит, боится. Боится, что зайдет слишком далеко. Боится дать волю желанию. Боится самого желания.

Это, в свою очередь, означало, что Мел испытывает к нему гораздо более глубокие чувства, чем готова признать. Ведь она – Бо готов был побиться об заклад – очень редко теряет над собой контроль, если вообще теряет.

– Я все-таки попробую открутить его сама, – упрямо повторила Мел и тотчас ободрала до крови очередной палец. – Проклятье!

Вскинув руку ко рту и выпрямившись, она ударилась головой, и вот так: костяшки одной руки во рту, другая рука потирает макушку – начала спускаться по лесенке, но споткнулась о гаечный ключ на полу и потеряла равновесие.

Бо не успел ее подхватить и Мел рухнула прямо в большой чан, наполненный чистящей жидкостью, в которой отмокали разнообразные детали. Это была концентрированная жидкость для промышленного использования. Бросьте в нее центовик, и через две секунды медь засияет как новенькая, а с человека кожу сдерет заживо.

– Господи, Мел! – Бо протянул девушке руку и выдернул из чана. От одежды нужно было избавляться немедленно, и он схватился за язычок «молнии» на комбинезоне, уже насквозь промокшем. В голове вертелась единственная мысль: спасти Мел от ожога, когда последовал ощутимый шлепок по руке.

– Эй!

– Успокойся, а то останешься без кожи!

– Только без шуток! – Подпрыгивая то на одной, то на другой ноге, она сбросила кроссовки, потом стряхнула с плеч комбинезон, под которым обнаружился белый атласный лифчик. – О-ой…

У Бо язык прилип к нёбу, но болезненный вскрик Мел пробудил его к действию и он сорвал комбинезон с ее бедер. Под грубой тканью обнаружились белые атласные трусики, составляющие комплект с лифчиком. «Не смотреть! Не смотреть!» Тем временем кожа Мел начала покрываться розовыми пятнами.

– Шланг!

Свернутый кольцами шланг висел на стене: его использовали для мытья цементного пола, к нему и бросился Бо, пока Мел окончательно освобождалась от комбинезона.

Сорвав шланг с держателя, Бо потянул его, распрямляя, стараясь не замечать полосок атласной ткани, прикрывавших тело Мел, (или, напротив, открывавших).

– Быстрее!

Приладив разбрызгиватель, Бо окатил девушку водой, обзывая себя извращенцем за то, что таращился на нижнее белье.

Мел вскрикнула – вода была ледяная, – но только сначала. Зато потом, когда он старательно поливал ее всю – плечи, грудь, живот, ноги, – бедняжка не проронила ни звука, торопясь смыть едкую жидкость. Когда она касалась едва заметной округлости живота – его любимого местечка женского тела – и груди, у Бо едва не остановилось дыхание.

Только не думать об этом!

Ага, не думать. Намокшие лифчик и трусики сделались совершенно прозрачными, так что резко выступили соски, а внизу… Она побрилась или сделала эпиляцию, или еще что, поэтому сейчас мокрый атлас прилип к коже, обрисовывая каждую складку и впадину, каждый дюйм плоти, отчего клетки в мозгу Бо начали плавиться с ужасающей скоростью.

Господи! Бо побывал на множестве соревнований, видел многое сквозь мокрые футболки, но это зрелище было куда откровеннее: как эротическая фантазия, только наяву.

Это было намного лучше.

Потом Мел повернулась, подставив под воду спину и ягодицы, и шланг дернулся в руках Бо, как и некая часть его тела, теперь ему неподконтрольная. Бо поливал Мел водой с головы до пят, наблюдая, как вода ручейками сбегает по ее телу на пол, и ему хотелось слизывать эти струйки языком. Он чувствовал себя извращенцем-вуайеристом или мальчишкой-сопляком: никогда прежде не испытывал столь сильного возбуждения.

Наконец Мел вышла из-под ледяного душа, сложила руки на груди и гневно уставилась на Бо: как будто это он был во всем виноват, – и, бросив шланг, он шагнул к ней, на ходу расстегивая рубашку.

– Что ты делаешь? – Мел попятилась к корпусу самолета, вытянув руку, словно хотела его остановить. – Не смей раздеваться, Бо Блэк!

Он схватил ее за руку и попытался набросить на нее свою рубашку.

Мел вскрикнула, но все же надела рубашку, которая доходила ей до середины бедер. Обхватив себя руками и не спуская глаз с его обнаженной груди, она застыла как истукан, прикусив нижнюю губу.

Она что, язык проглотила? Лишилась дара речи от вида полуобнаженного тела? Ее любопытный взгляд снова неторопливо осмотрел его с головы до ног, но она так и не заговорила. Мужское самолюбие Бо пустилось в пляс.

– Нужно сказать «спасибо».

Мел наконец вышла из ступора:

– Спасибо.

Тон у нее был такой недовольный, что Бо рассмеялся.

– Ладно. Не обижайся.

Подобрав с пола упавший гаечный ключ, Бо занялся упрямым болтом и справился с ним меньше чем за минуту. Разглядывала проржавевшую железяку, Мел вздохнула:

– Ты выиграл.

До него не сразу дошло, поскольку в этот момент и кровь, и способность соображать сосредоточились исключительно в том месте, что скрывалось под застежкой джинсов.

– Что?

– Ты выиграл.

– Исключительно для ясности, – осторожно сказал Бо. – Что именно?

Он ожидал чего угодно, но только не этого. Мел быстро подошла к нему вплотную, обхватила за шею и прижалась губами к его рту.