Восемьсот виноградин - Лаура Дейв

Тот сезон они проводили в Бургундии. Вернее, Дэн проводил. Южная Франция во многом напоминала Себастопол: те же холмы, то же небо. Однако здесь Дэну нравилось гораздо меньше. Ему нигде так не нравилось, как в Сономе.

В последний раз Дэн бывал во Франции в двадцать три года, когда проходил стажировку под руководством лучшего винодела Бургундии. Возвращаться сюда ему не хотелось, но выбора не было. Два жутких неурожая подряд, ни одного достойного вина на продажу; деньги нужны позарез. Дэн решил, что стоит поехать. Виноградник знаменитый: произведенные здесь вина получили высокие оценки на «Суде Парижа», а на других дегустациях неоднократно занимали первое место. И он понимал почему. Почва здесь сговорчивая. Просто создана для того, что от нее требуется.

Дэн скучал по своему винограднику. По детям. По телефону их голоса казались далекими, а голос Джен – еще дальше. Однако те дни, когда он по ним не скучал, были даже хуже. Такие дни приносили с собой нечто иное. Чувство вины.

Дэн винил себя за то, что бросил семью, бросил виноградник. Заведовать уборкой урожая он поручил Терри, хотя прекрасно понимал, что Терри делает все не так, как он. Ну да ничего. Зато деньги, которые Дэн заработает в Бургундии, покроют убытки от неурожаев – не только прошлых, но и будущих.

Все это было так далеко от Южной Франции – от той тихой жизни, которую он вел на винограднике вместе с Мари, здешним виноделом. По вечерам они подолгу ужинали, читали книги, иногда разговаривали о другой своей жизни – о Джен, о любовнике Мари, который открыл в Сан-Себастьяне ресторан и хотел, чтобы она перебралась к нему. Однако Мари не собиралась бросать виноградник и переезжать в Испанию.

Мари больше не хотела следовать за своим шеф-поваром. Она хотела Дэна, а Дэн хотел ее, но по-другому. В отличие от Мари он не питал иллюзий, будто может все бросить и остаться с ней. Так поступают ради любви – ради того, что называют любовью, когда ищут себе оправдания. Когда делают так, как вздумается, не считаясь с чувствами родных.

Их близость давила на Дэна, словно барабанная дробь в ушах, в сердце. Может, это ответ на вопрос, который он задал, сам того не сознавая?.. Дэн надеялся, что Мари ничего не замечает. Он специально дважды заводил речь о Джен, чтобы она ничего не заметила. В ответ Мари только кивнула и улыбнулась. Его жена, оставшаяся по другую сторону океана, значила для молодой француженки не больше, чем испанский шеф-повар. Мари была молода. Для нее имело значение лишь одно – ее собственные желания.

Они ужинали вместе, как часто бывало. В камине огонь, в магнитофоне музыка – ее безвкусная французская музыка. В радиусе двадцати миль – никого.

Мари готовила не так хорошо, как Джен. Она была отличным виноделом, но на кухне ей удавались только два блюда: чесночный суп и тосты. Этим они в основном и питались. Сегодняшний ужин не стал исключением.

Или стал?..

Когда Мари выскользнула из комнаты, Дэн вымыл посуду и собрался идти спать: сделал музыку потише, вытер со стола. И тут в столовую вернулась Мари. Совершенно обнаженная.

– Иди сюда, – позвала она.

– Что это ты делаешь? – с улыбкой спросил Дэн.

– Ничего. А ты?

Весь день они проводили вместе: гуляли по винограднику, катались на велосипеде по берегу моря, дремали на пляже. Однажды выпили лишнего и уснули, лежа валетом на диване. Когда Дэн проснулся, то не встал и не ушел – просто снова погрузился в сон.

Не нужно было всего этого делать. Впрочем, Дэн еще не перешел ту черту, после которой вернуться к Джен станет невозможно. Сейчас жена казалась плодом его воображения, однако он знал, что это не так. А еще знал, что сегодня Мари просит о большем.

За ужином Дэн выпил лишний бокал вина – Мари настояла. И теперь ему было нелегко просто развернуться и уйти. А может, вообще не надо уходить? Может, приблизиться к ней? Никто не узнает. Он сам едва будет знать. А когда вернется в Северную Калифорнию, молодая француженка покажется такой же далекой, какими кажутся сейчас жена и дети.

Мари прекрасна. Мари обнажена.

И она его хочет.

То, что он сейчас сделает, решит все.