Соблазн гнева - Татьяна Голубева

В общем, к шести вечера Марина чувствовала себя как негр, целый день трудившийся на хлопковой плантации. Зато в квартире все сверкало чистотой, даже посуда была перемыта, и грязного белья убавилось наполовину. Марина и остальное бы пропустила через машину, только повесить его было негде. Вешалка для белья в ванной комнате оказалась слишком маленькой. Впрочем, никто, наверное, и не накапливает такого количества стирки, потому и вешалки делают небольшими…

Ровно в семь в дверь позвонила соседка. Марина, успевшая привести себя в порядок, бросилась в прихожую.

– Привет! – весело сказала Ольга. – Как дела, как настроение?

Марина усмехнулась:

– Уборкой занималась, представь. Наконец-то собралась навести порядок. А то все как-то…

Марина чуть было не сказала «некогда», но вовремя прикусила язык. Можно подумать, она чем-то по горло занята…

– Бывает, – спокойно сказала Ольга. – Если настроения нет, то и руки ничего делать не хотят.

– Верно! – с жаром согласилась Марина. – Ой как верно! Ладно, проходи, что мы тут встали в прихожей? – спохватилась она. – Давай в комнату.

– А у тебя в комнате можно курить? – спросила соседка. – Ты же там спишь, да?

В ее квартире курение дозволялось только в кухне, хотя сама Ольга курила, и немало.

– И сплю, и курю, – беспечно сообщила Марина. – Но вообще-то можно и в кухне устроиться.

– Давай там, – попросила Ольга. – Я люблю в кухне сидеть.

И вот они уже не спеша распивали зеленый чай с мелкими солеными печеньицами и так же не спеша говорили о разных пустяках. Но у Марины внутри продолжало ныть, и в конце концов она как-то нечаянно сказала:

– Просто не знаю, что и делать.

– В смысле? – не поняла соседка.

– Да в смысле работы, – тут же отмахнулась Марина. Ей не хотелось портить спокойный вечер. – И к бабушке что-то уж очень тянет…

– Так съезди, в чем же дело? – слегка удивилась Ольга.

– Денег нет.

– А что, она очень далеко живет?

– Если на джипе – почти двое суток.

Ольга улыбнулась:

– А если на чем-нибудь другом? На поезде, например?

– Туда поезда не ходят. Туда вообще ничего не ходит. Глухой лес, заброшенная деревня. Там всего три человека осталось.

– Как же она там живет? – ужаснулась Ольга. – Почему же ты…

Она запнулась. Но Марина поняла, что хотела сказать соседка: «Почему же ты до сих пор не забрала ее к себе?»

– Она не поедет в город.

– Пусть не в город, – осторожно заговорила Ольга после довольно долгой паузы. – Пусть в какое-то из ближних сел… но в такое, где все-таки люди есть, и какой-никакой магазин, и врач… ей сколько лет?

– Да за семьдесят уже, наверное.

Марина просто не знала, сколько лет Наталье Ивановне.

– Тем более.

Марина вздохнула:

– Ну может быть, в село она и согласилась бы перебраться, но как все это организовать? Надо же тогда ей дом покупать, и еще у нее живности было полно, когда я там жила… коза, курочки. А уже зима на носу. Как все это перетаскивать?

– Если там плохие дороги, то зимой как раз будет легче, – уверенно сказала Ольга. – Наймешь мужиков с санями, и все.

Марина пожала плечами:

– А деньги? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Надо же тогда ей дом покупать!

– У тебя совсем ничего нет? – со странным сомнением в голосе спросила Ольга. – Тебе же Дикулов дал сто тысяч, ты сама говорила. И это было всего три месяца назад.

– Вот именно, три месяца! – мгновенно вспылила Марина. – Уж как стараюсь экономить, а все равно пятнадцать истратила!

Глаза Ольги заметно расширились.

– Ты имеешь в виду – пятнадцать тысяч долларов?

– Ну не рублей же, – огрызнулась Марина, и тут же начала жалеть себя, нищую горемыку.

– Однако у тебя размах… – едва слышно проговорила соседка.

– Как умею, так и живу!

Марина решила, что упоминать о банковской карте на сто пятьдесят тысяч не следует. Да и то сказать, разве это деньги?

– Но дома в деревнях стоят недорого, – чуть помолчав, заговорила Ольга, словно и не заметив Марининой вспышки. – Совсем недорого. А у тебя на запястье еще сто тысяч долларов. – И она показала на коллекционный швейцарский «Корум». – Зачем тебе такие дорогие часы? Их можно продать. И ездить не на «лексусе», а на чем-то попроще. Как тебе идея? Не только на дом для бабушки хватит, а и на многое другое.

Марина с сомнением посмотрела на «Райскую птицу». Продать? Жалко. Очень красивая вещь, и бриллианты настоящие, отборные, не фиониты какие-нибудь. Но с другой стороны, «Корум» ей теперь действительно вроде как не ко двору. А если постоянно держать часы в сейфе, то и удовольствия от них никакого…

– А откуда ты знаешь, сколько стоит такая модель? – спросила Марина, только теперь сообразив, что Ольга довольно точно оценила «Райскую птицу».

– Почему бы и не знать? У мамы часы этой фирмы, – спокойно ответила Ольга. – Папа и мне пытался такие навязать, но я отказалась. Слишком претенциозно.

– Претенциозно… – нараспев повторила Марина.

А ведь и правда, подумала она, часики-то с большой претензией. В их тусовке «Корум» носила только одна Марина, остальные довольствовались золотыми «Ролексами». Дикулов любил делать все напоказ и, конечно же, выбрал в качестве подарка такую вещь, какую просто так в Питере не купишь, а нужно специально заказать в Швейцарии.

– А и продам! – внезапно решила она. – Я даже знаю кому. Есть одна желающая, дура дурой… она все подряд скупает, деньги вкладывает.

Ольга рассмеялась, и Марине вдруг стало легко. Надо же, почему она сама не догадалась это сделать? На фига ей сто тысяч баксов носить просто так на руке, когда можно на эти денежки бабуле дом купить?

И как раз в этот момент до нее дошел наконец настоящий смысл сказанного соседкой.

Марина уставилась на худенькую, блеклую, очень скромно одетую Ольгу и озадаченно произнесла:

– У твоей мамы такие часы? И тебе… Да это какие же доходы надо иметь?! Кто твой отец?!

Ольга вздохнула, видя, что на этот раз от объяснения не отвертеться, и решительно сказала:

– Он банкир, но это не имеет ровно никакого значения, понимаешь? Никакого!

– Ага, – машинально согласилась Марина, не в силах понять, почему дочь банкира так плохо одевается и вообще как будто бы ничего не понимает в хорошей жизни. Что это за джинсы на ней?.. Ладно, потом разберемся. – Ага, не имеет.

– Ну так что, поедешь к бабушке? – спросила Ольга.