Очаровательная наставница - Эмили Брайан

– Милорд…

– Тихо, – предостерег он. За стеной раздался громкий всхрап, перешедший в мирное храпение. – Раз мы вместе исследуем, то вы должны называть меня Гейбриел. «Милорд» заставляет меня чувствовать себя… – Он искал подходящее слово.

– Высокомерным!

– Старым, я хотел сказать. Напоминающим отца, но я приму ваше определение, если это означает, что вы склонны подчиняться мне, – прошептал он ей на ухо.

– И как же я должна подчиняться вам еще больше? – Он издал звук, похожий на рычание. – Я вас рассердила?

– Нет. – Он глубоко вздохнул.

Ей показалось, что Гейбриел бормочет что-то про Одиссея, которому досаждают сирены, пока он… Тут она потеряла нить его мыслей.

– Гейбриел?

– Нужно вести себя тихо. Если мы их слышим, значит, они тоже могут слышать нас.

Храп в дальнем конце становился все громче.

– Должно быть, это миссис Бидли, – прошептала Жаклин.

– Или Мериуэзер. Его храп разбудит и мертвых.

– А миссис Бидли заставит их тосковать о могильной тишине, – с улыбкой сказала она.

– Боже упаси Мериуэзера и миссис Бидли когда-нибудь заключить любовный союз.

– Вы думаете, такое возможно? – удивилась Жаклин.

– Кто знает? Мери очень высокого мнения о ней, особенно после того как отведал ее замечательные пироги с вишней. – Гейбриел покачал головой. – Только большой умник или полный глупец могут объяснить, почему один человек любит другого.

– Вряд ли это вопрос выбора, – ответила Жаклин, когда они пошли дальше. – Я начинаю думать, что страсть не может быть предметом выбора.

– А как насчет выбора, навязанного мне вами?

– Тут дело иное. Это предмет необходимости. Кроме того, в браках знати страсть не является необходимым условием. Главное, чтобы брак считался подходящим и выгодным для обеих сторон.

Коридор вел их круто вверх, пока они не подошли к двери, выходящей на маленький балкон, расположенный даже выше стен замка. После узкого коридора Жаклин облегченно вздохнула, глядя в небо, где на фоне чернильной темноты мерцали звезды.

– Жизнь полна выборов. – Сейчас Жаклин выбрала прохладный ночной воздух, не объятия стоящего рядом человека, как ей хотелось бы. – Просто одни бывают труднее других.

– И вы рассчитываете, что я выберу себе баронессу из подходящих невест, которых вы показали мне сегодня вечером.

– Не моя вина, что вы имеете титул, – сказала Жаклин, облокачиваясь на каменные зубцы, чтобы посмотреть в темноту внутреннего двора. – Я лишь стараюсь помочь вам сохранить его. Вот и все.

– Есть и нечто еще, мисс, что я хотел бы сохранить. Например, свое здравомыслие.

Гейбриел задул свечу, отставил подсвечник и повернулся к ней. Она стояла неподвижно, когда его палец скользнул по ее виску к щеке, а затем он наклонился и поцеловал ее.

Она знала, что должна бежать. Вне зависимости от того, найдет ли она дорогу назад или нет, следовало броситься в темноту. Но Жаклин не смогла.

Закончив поцелуй, он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Титул еще не все. А если я решу, что не хочу его?

– Вы должны. Ради всех живущих в Керне.

– Драгон-Керн уже был старинным, когда мой дед получил баронский титул. И будет существовать, когда я умру.

– Поместье, конечно, переживет всех хозяев, но что будет с девочками? Вы должны защитить интересы своих племянниц. Неужели вы искренне думаете, что им станет лучше под опекой короля?

– Пока им не слишком хорошо и под моей. Сегодня Гиацинт чуть не изнасиловали.

– И, не будь вас, это бы произошло. Вы были правы, не следовало разрешать ей идти на бал.

– Вы не могли знать, что случится. Даже идеальная мисс Рен не в состоянии предвидеть всех последствий.

Жаклин решила оставить эту маленькую насмешку без внимания.

– И все же я благодарю вас за то, что вы сделали. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Вы были прекрасны и ужасны в одно и то же время.

– Ба! Если когда-нибудь я не смогу победить Хью Кармантла, значит, мне пора умирать, – ответил Гейбриел.

– И все-таки вам не следует рисковать жизнью, вы нужны своим племянницам.

– А как насчет вас, Лин? – Он положил теплую ладонь ей на плечо, затем скользнул вниз по ее руке, их пальцы сплелись. – Что нужно вам самой?

– Мне нужно… – Игнорируя настойчивые требования своего тела, она призвала на помощь волю. – Мне нужно, чтобы вы перестали называть меня Лин.

Он неохотно кивнул.

– Как бы мне хотелось, мисс, чтобы вы не были сильнее меня.

– Я не сильнее. – Жаклин вдруг разозлилась. – Вы что, не можете ничего понять? Глупый вы человек. Думаете, я не хочу вас?

– Если честно, я не знаю, что и думать. – Гейбриел отступил на шаг, ошеломленный ее взрывом. – Сначала вы дарите мне свою непорочность, затем отталкиваете меня. Вы приглашаете в замок других женщин для моего выбора, а потом зовете меня во сне. Я думаю только о вас, но ваша первая мысль всегда о Керне. Единственный раз вы сняли ночную рубашку, показав мне свою грудь. Вы для меня совершенная загадка, мисс Рен.

Она закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.

– Я загадка и для себя тоже. – Голос у нее дрогнул. – Я больше не узнаю лицо, которое мне показывает мое зеркало. Я не понимаю, что со мной случилось.

– Я вас понимаю. – Гейбриел ласково отвел ее руки от лица. Его улыбка была одновременно нежной и бесстыдно чувственной. Жаклин не могла представить, как ему это удается. – Не вините себя и не вините свое зеркало. Именно сейчас я крайне высокого мнения об этом зеркале.

– Вы зверь! – Она попыталась его ударить, но Гейбриел крепко держал ее запястья. – Вы знаете, что я имела в виду.

– Знаю, – вдруг серьезно произнес он. – Вы обнаружили в себе черту, о существовании которой не подозревали. Может, вы и не захотите признаться, что вы натура страстная, но это не меняет сути. Вы не первая, кто в определенный момент обнаруживает себя другим человеком. Я родился сыном джентльмена. Полагаете, я испытывал удовольствие, просыпаясь каждое утро и брея лицо пирата?

– Но, по словам мистера Мериуэзера, у вас не было выбора.

– Хотелось бы ему верить, но я должен жить в этой шкуре. Я знаю правду. А она в том, что пират был во мне всегда, только ждал подходящего момента. Временами я получал удовольствие, брея пирата.

– То есть вы хотите сказать, что я всегда была шлюхой, только не знала об этом?

– Вовсе нет. Для смышленой женщины вы обладаете каким-то странным даром превратно истолковывать смысл моих слов. Я считаю вас самой восхитительной страстной женщиной, Уж конечно, не шлюхой. И чтобы вы знали, я абсолютно не сожалею, что забрал вашу девственность.