Зеркало смерти, или Венецианская мозаика - Марина Фьорато

Леонора задержалась в стекловарне допоздна. Она погасила все печи, отправила их до утра на покой, оставила лишь одну, у которой работала.

Она почти не видела Алессандро, впрочем, вчера он позвонил. Он был в Виченце,[62]на курсах повышения квалификации. Если он успешно сдаст последний письменный экзамен, то станет детективом. Пока он учился, Леонора дала себе зарок проводить в стекловарне как можно больше времени, совершенствуя мастерство. Это помогало ей не прислушиваться дома к звонкам, как телефонным, так и дверным. В любовном коконе, в котором она теперь жила, Леонора боялась утратить профессиональную мотивацию, иначе стекло, словно покинутый друг, обратится против нее. Ей нужно придерживаться заведенного распорядка и не думать, что сосуд, в котором хранилось ее счастье, треснет и взорвется под напором новой страсти.

Огонь ее любви к Алессандро по-прежнему горел ярко. В новой квартире она прожила чуть больше месяца, виделись они лишь несколько дней, но думала она о нем постоянно. Его сосредоточенность на служебном росте, отъезд в Виченцу — все это не позволяло ей обвинять его в пренебрежении. Она всегда находила для него оправдания. Утешала себя редкими встречами, а потом жила воспоминаниями о них. Она все больше о нем узнавала. Он рассказал ей о своих родителях: его отец — полицейский в отставке, мать — вышедшая на пенсию медсестра. Они переехали в Умбрию, в горы, подальше от надоедливых венецианских туристов. Леонора впитывала эти подробности, надеясь, что они сближают их, и пыталась игнорировать тот факт, что он ни разу не пригласил ее к себе домой.

Теперь благодаря разделявшему их расстоянию она смогла с головой уйти в работу. Она без устали упражнялась со стеклом, пока луна не поднималась над лагуной. Сегодня ее цель была простой и в то же время трудной. Ей хотелось сделать такое же сердечко, как то, что когда-то создал Коррадино. Леонора по-прежнему носила его на шее, хотя сейчас она сняла голубую ленту и осторожно положило сердечко на скамью — достаточно близко, чтобы видеть пропорции, но подальше от печного жара. Она вспомнила, как попыталась выдуть сердечко еще в первую свою рабочую неделю, думая, что это легко в сравнении с чудесами, выходившими из рук нынешних мастеров. Но Франческо, ее единственный союзник, тихонько посмеялся над ней. Он сказал, что стеклянное сердце — едва ли не самое сложное, что можно изготовить. Тем более такое — абсолютно симметричное, какое носила она.

Начала она решительно. Вынула из огня комочек стекломассы, секунду подождала и ловко перенесла его на стеклодувную трубку помельче. Набрала в грудь немного воздуха и осторожно подула. Быстро открутила банку и стала придавать стеклу форму борселем. С помощью щипцов сделала углубление сверху, но опоздала, и концы сердечка оказались разного размера. Леонора остудила сердце и бросила в ведро, стоявшее у ног: позже его можно будет переплавить. Попробовала снова. На этот раз подула слишком поспешно, получилось лучше, но и второе сердечко оказалось в ведре. Она работала уже час, не обращая внимания, что продавцы покинули торговый зал, не слыша, как запирают кассы, как звенят ключи. Леонора вздрогнула, когда кто-то взял ее за плечо.