Защитница. Гроздь винограда в теплой ладони - Иосиф Гольман

С Гараевым все получилось, как в сказке. Или в фильме про суперадвоката – в жизни так бывает нечасто. Но вот случилось же с Шеметовой!

Впрочем, неверная трактовка. Это не с ней случилось. Это она, попав в соответствующую ситуацию, организовала такой случай, чем имела полное право гордиться. Даже Гескин, пришедший со своего медобследования каким-то невеселым, обрадованно улыбнулся, узнав о подробностях. И поздравил Ольгу с отличной адвокатской работой.

А дело обстояло так.

Шеметова добилась личной встречи со следователем. Он отказывался, ссылаясь на занятость, но Ольга намекнула, что ему эта встреча нужна не меньше, чем ей.

Пришла, начала спокойно рассказывать все, что узнала. Без угроз, без экспрессии. Только факты и предположения, пока не оформленные как факты.

Следователь сам ее остановил, предложил продолжить общение в ближайшем кафе. Может, опасался прослушки. А может, почуял проблему в самой Шеметовой и собирался прощупать, насколько она готова к серьезной конфронтации.

Сели в тихой полупустой кафешке, заказали по соку, причем адвокат принципиально заплатила за сок сама.

– В общем, Игорь Евгеньевич, дело ваше липовое, шито белыми нитками, я его легко развалю, – закончила она первую часть выступления.

– Все адвокаты так считают, – тянул время еще не принявший решения следователь.

– Но не все делают, – улыбнулась Шеметова. За ее спиной уже стояла какая-никакая репутация. – Вы поспрашивайте насчет меня у коллег.

– Поспрашиваю, – пообещал тот.

– Кстати, не только дело может развалиться, – сказала Ольга, собираясь заканчивать посиделки.

– А что еще? – серьезно спросил Игорь Евгеньевич.

– А то вы сами не понимаете, – спокойно ответила Шеметова. – Обвинения не просто не подтвердятся. Легко можно доказать, что обвинения сфабрикованы, а дело сфальсифицировано.

– И на девушку никто не нападал? И сумочку никто не отнимал? – улыбнулся тот. Впрочем, не очень весело, Ольга давно уже научилась разбираться в улыбках процессуальных противников.

– И нападал. И отнимал. На конкретную девушку, которая его жестоко избила.

– Будем судить девушку?

– Ни в коем случае. Я аплодирую ей обеими руками.

– Так в чем же дело? – начал раздражаться капитан юстиции. – Ваш подзащитный опасен на улицах. Следующая жертва может не владеть карате. Так что лучше, если Гараев будет сидеть в тюрьме. Всем лучше.

– Нет, капитан, – мотнула головой Шеметова. – Всем лучше будет только в том случае, если Гараев будет сидеть в тюрьме за свои преступления. А не за чужие. Иначе слишком большой простор открывается для таких, как вы.

– Вы всерьез считаете меня монстром? – скорее удивился, чем разозлился Игорь Евгеньевич.

– Нет, не считаю, – ответила она. – Пока.

– Почему пока?

– Потому что сейчас посадите Гараева. Восемнадцать из девятнадцати инкриминируемых преступлений – липовые, зато преступник настоящий. А завтра вы будете сажать, кого захотите. Прецедент – опасная штука.

– У нас не прецедентное право, – попытался отшутиться следователь.

Но Шеметова шутки не приняла.

– Вор должен сидеть в тюрьме, – жестко сказала она. – Но только за то, что он сделал. Потому что сначала фабрикуют дело вору, а потом всем, кому сочтут нужным. Невозможно быть условно порядочным, понимаете?