Домашний фронт - Кристин Ханна

Майкл взял Джолин за руку. Ему следовало сделать это раньше, сказать, что пришел сюда ради нее. Она до боли стиснула его пальцы. Он хотел обнять жену с дочерью, но не осмелился. Если он поцелует ее, то сорвется и станет единственным плачущим мужчиной в ангаре.

Бетси стояла поодаль, скрестив руки на груди, одна нога отставлена в сторону, губы плотно сжаты.

— Я буду присылать видео и электронные письма. И звонить так часто, как только смогу, — пообещала Джолин, обращаясь ко всем своим.

— С нами все будет в порядке, — сказала Мила, обнимая Джолин и забирая у нее Лулу. — Не волнуйся за нас.

Джолин шагнула к Бетси, погладила по щеке, заставила поднять голову.

— У меня заведен будильник. А у тебя?

— Семь часов, — твердо сказала Бетси и отвела взгляд.

Джолин наклонилась, посмотрела Бетси в глаза.

— Я люблю тебя, как до луны и обратно.

Она умолкла. Майкл знал, что она ждет. «Ответь ей, Бетси», — мысленно умолял он. Девочка молчала. Наконец Джолин выпрямилась; вид у нее был невыразимо печальный.

Громкий голос из динамиков за их спиной приказал солдатам собраться у автобусов. Толпа всколыхнулась, словно морская волна, и двинулась к выходу.

И вот они уже снаружи — солдаты с прямыми спинами и вещмешками, среди плачущих родственников и тянущих к ним руки детей. На бетонированной площадке перед ангаром ждали автобусы.

— Я буду хорошей, — заплакала Лулу.

Джолин поцеловала дочерей, крепко обняла их и… отпустила.

Майкл смотрел, как она приближается к нему. На долю секунды ему показалось, что все исчезло — дети, солдаты, плачущие младенцы, — и они остались вдвоем. Все вокруг казалось размытым, звуки слились в яростный гул.

Он не знал, как себя вести, что говорить. Распадающийся брак не скрепишь поцелуем или ласковым прикосновением, но Майклу было стыдно, что он довел до этого, а теперь уже поздно что-то исправлять.

— Майкл, — сказала Джолин, и он почувствовал, как слезы жгут ему глаза. — Береги себя.

Как мало для прощания. Еще одно свидетельство мели, на которой застряла их семейная лодка.

— Это ты береги себя. Возвращайся домой к…

— К ним?

— Просто обязательно возвращайся. — Наконец он обнял ее, крепко сжал. И только когда Джолин ушла, осознал, что она не ответила на его объятие.

Бросив на них прощальный, полный тревоги взгляд, Джолин смешалась с толпой солдат и села в автобус.

— Мама! — крикнула Бетси и побежала за автобусом. Ее голос потерялся в шуме толпы.

Майкл взял на руки всхлипывающую Лулу и попытался успокоить, но истерику было уже не остановить.

Джолин, сидевшая в заднем ряду, опустила стекло. Она смотрела на своих родных, и улыбка постепенно гасла на ее лице.

Потом автобус скрылся из виду.

Бетси расплакалась:

— Я не сказала, что люблю ее.

На протяжении нескольких месяцев до отъезда жены Майкл спал на «своей» половине кровати. Полоску мятого белого хлопка между ними он рассматривал, как нейтральную полосу, на которой умерла страсть. Сегодня утром, проснувшись в одиночестве, Майкл понял, как сильно он ошибался. Все те ночи рядом была жена, партнер, разделивший с ним жизнь. Один и отдельно — это разные вещи, совсем разные. Ночью он тянулся к Джолин, но его руки встречали лишь пустоту.

Утром его первая мысль была: Джолин нет.

Майкл сел в постели. Рядом, на прикроватной тумбочке, лежала «библия» жены — огромный блокнот на трех кольцах, содержавший бесконечный список его новых обязанностей. Сюда Джолин внесла все, что, по ее мнению, ему могло бы понадобиться: гарантии на бытовую технику, рецепты, телефоны автомехаников, уборщиц и нянь. Майкл взял блокнот и открыл раздел: «Ежедневник».

Приготовить завтрак. (Для каждого утра тщательно подобранное меню.)

Одеть девочек. Проследить, чтобы они почистили зубы.

Проводить Бетси до школьного автобуса. Прибытие в 8:17.

Отвезти Лулу в группу. 8:30. Джолин указала адрес, и это привело его в ярость, потому что она считала, что он не знает, и потому что оказалась права.

Майкл отбросил одеяло, встал и нетвердой походкой направился в ванную. Долго стоял под горячим душем, пока не почувствовал, что готов к началу дня. Потом надел темно-синие шерстяные слаксы и хрустящую белую рубашку от Армани и вышел из спальни.

Проходя по темному коридору, он постучал в двери спален девочек и крикнул, что пора вставать.

Внизу Майкл включил кофеварку, слишком поздно сообразив, что отмерил две порции. Едва дождавшись, пока сварится кофе, он взял стеклянный кувшин и налил себе чашку.

Оказалось, процесс еще не закончился — напиток полился на пластину нагревателя, зашипел и стал подгорать. Майкл вернул кувшин на место и, не обращая внимания на шипение и пар, заглянул в список.

Сегодня на завтрак «клоунские» оладьи.

Ха!

Порывшись в буфете, он нашел пакет с хлопьями и водрузил на стол. Потом поставил рядом чашки, положил ложки, взял с крыльца газету и углубился в чтение.

Когда он снова поднял голову, на часах было 8:07.

— Черт! — Майкл отшвырнул газету, взбежал по лестнице на второй этаж и распахнул дверь в спальню Бетси.

Дочь еще спала.

— Черт возьми, Бетси, вставай!

Она медленно села, заморгала и сонно посмотрела на часы, стоявшие на тумбочке.

— Ты меня вовремя не разбудил! — вскрикнула Бетси. В другое время выражение ужаса на ее лице было бы смешным. Но Майкл знал, что Бетси очень пунктуальна — совсем как мать. И она терпеть не могла, когда ее подгоняли.

— Я постучал в твою дверь и крикнул, что пора вставать. — Он хлопнул в ладоши. — Давай.

— Я опаздываю. Я опаздываю. — Бетси соскочила с кровати и посмотрела в зеркало. — Мои волосы, — простонала она.

— Через пять минут ты должна быть за столом — завтрак ждет.

— А душ? — Снова ужас на ее лице. — Ты шутишь.

— Нет, не шучу. Тебе двенадцать. Какая в твоем возрасте грязь? Иди.

Бетси молча смотрела на него.

— Шевелись. — Он пошел по коридору к спальне Лулу. Младшая дочь, как обычно, спала поверх одеяла в окружении целого зоопарка из мягких игрушек. Майкл отодвинул зверей, поцеловал Лулу в щеку, откинул с лица спутанные волосы. — Лулу, милая, пора вставать.

— Не хочу, — отворачиваясь, пробормотала она.

— Пора собираться.

— Не хочу.

Майкл включил свет и подошел к комоду. Выдвинул верхний ящик, достал крошечное розовое белье в цветочек, желтые вельветовые брючки на резинке и зеленый свитер.