Вспомни меня на закате - Катрина Смирнова

 ***

Этого не может быть 2

Чуда не случилось и сообщение о смерти мамы оказалось правдивым.

Всю дорогу обратно и несколько дней после, находилась в прострации. Ни мыслей, ни эмоций, ни чувств. Ни-че-го. Абсолютно. Как будто заморозили в один момент. Нервная система таким образом позаботилась обо мне. Ведь столько боли сразу не каждый выдержит.

Разморозка произошла на похоронах, в момент, когда после службы нужно было подойти попрощаться. Всю службу простояла, ощущая себя отстранённой. Но когда, приблизившись, увидела мамины закрытые глаза, всё резко изменилось. Отчетливо осознала, что это не сон и не злая шутка. Что вот она, моя родная, передо мной.

Боль пронзила сердце и душу, как стрела. Быстро и на вылет. Паника, скользкой змей окутывала моё тело, не давая пошевелиться, а голову начало стягивать тугим обручем.

Это не сон.

Правда.

Глаза наполнились слезами и покатились одна за другой по щекам.

Мама больше не заплетет мне, не возьмет за руку и не обнимет. Мамы больше нет. Совсем скоро её тело закопают и даже не будет возможности её просто увидеть, только на фотографиях.

И Вани больше нет. Моего любимого, пусть и вредного, младшего братика.

Продолжают стоять и смотреть на маму, не в силах пошевелиться. В голове возникает рой голосов, а в ушах начинает звенеть. Хочется сесть и закрыть уши руками, но моё тело меня не слушается.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. В один момент в глазах потемнело и стало очень тихо, что можно было различить звук биения сердца и как кровь течет по венам.

Тишина, заветная тишина и безразличие. Ничего не беспокоит меня. Ощущение полета и умиротворения. Мама, забери меня с собой.

Открываю глаза, всё та же церковь, те же многочисленные родственники, все в черном, грустные и обеспокоенные собрались вокруг меня.

— Что случилось? — Спрашиваю у папы, который сидел на корточках возле моего лица, я же лежала на лавке в притворе, голова покоилась на, кет-то заботливо положенной, куртке.

— Ты потеряла сознание, Кать, — говорит папа, и я пытаюсь встать. Голова кружиться и не много подташнивает, но я перебарываю себя и иду к маме, прощаюсь и не много отойдя продолжаю смотреть на неё. В глазах сухо, как будто песок насыпали, но я упрямо продолжаю смотреть и пытаюсь запомнить каждую черту, каждую морщинку на лице. На душе паршиво, но держусь, больше не собираюсь плакать. Я запомню маму, а потом дам волю эмоциям.

Когда всё закончилось, и мы поехали домой, даю волю слезам. Они льются и, кажется, нет им конца.

Дома, не раздевшись, плюхнувшись на кровать, продолжаю плакать, тихо, беззвучно. Ко мне в комнату заходят по очереди родственники, но я делаю вид, что сплю. Никого не хочу видеть.

Черт. Как же больно. Как будто душу вытащили и терзают тысяча демонов.

«Всё пройдет» — всегда говорила мама, когда у меня что-то случалось, даже тогда, после выступления, я сидела на кровати и горька плакала, а она обнимала одной рукой, а второй гладила по волосам и говорила, что «всё пройдет и через время буду вспоминать это с улыбкой». Нет, мама, не буду. Мне тебя уже не хватает.

Кажется, начинается истерика. Мелкая, не прекращающаяся дрожь по всему телу, всхлипы и звон в голове. Сползаю с кровати и шатающейся походкой добираюсь до стола, где стоит бутылка с водой. С третьего раза получается дрожащей рукой открыть и сделать глоток. Потом еще один. И еще. Чуть отпускает, трясти начинает меньше, и я возвращаюсь на кровать. Вспоминаю каждый момент своей жизни до того, как всё пошло под откос.