Строптивая невеста - Кэтрин Коултер

София проснулась от яркого солнечного света, открыла глаза и пошевелила руками, потом ногами: при движении тело болело уже не так сильно, как раньше. Прошло уже два дня вынужденного заключения в чужой спальне; Софии надоело лежать с утра до вечера в кровати, ничего не делать и быть беспомощной, как ребенок; ей захотелось встать, заняться чем-нибудь, все равно чем, лишь бы двигаться. Но для этого требовалось усилие, и немалое; она попробовала сесть, но ее пронзила такая сильная боль, что София, сразу обессилев, упала на спину и осталась лежать неподвижно. «Пусть так, — подумала она, — хорошо, что я могу открывать и закрывать глаза и при этом не корчусь от боли. Видимо, помог лед, который Райдер постоянно прикладывал к лицу… Но бедные мои ребра!» София дотронулась до грудной клетки, однако даже простое прикосновение к больному месту принесло знакомое ощущение — боль. Из-за этого ощущения она боялась двигаться, но не будет же эта проклятая боль жить в ней вечно! София закрыла глаза, а когда открыла их, увидела около кровати Райдера.

— Ты проснулась… Я принес завтрак. Как только тебе станет получше, я буду оставлять Джереми с тобой одного, но пока еще рано, мальчик сильно напуган. Я бы вообще его к тебе не пустил тогда, в первый раз, но он боялся, что ты умерла. Джереми, хотя и держится молодцом, страшно переживает, и это понятно. Ты можешь гордиться своим братом, не всякий ребенок повел бы себя так в подобной ситуации. — Райдер улыбнулся Софии; он говорил спокойно и по-деловому, не выказывая девушке ни жалости, ни сочувствия, чтобы та не раскисла. — Я поступил так, как счел нужным. И для тебя, и для Джереми лучше находиться здесь. Лежи тихо, не пугайся. Что ты шарахаешься от меня, как черт от ладана? Я подниму тебя, чтобы ты немного посидела, сама ты не сможешь.

Он приподнял Софию и усадил, подложив ей под спину подушки; потом поставил поднос с завтраком на колени девушки и спросил:

— Тебе, может быть, надо облегчиться?

— Нет, — ответила София, глядя на поднос и не поднимая глаз на Райдера.

— Не выдумывай, София. Сейчас не время стыдиться. И нечего меня стесняться. После сна ты наверняка…

— Ну хорошо, хорошо, да. Забери, пожалуйста, этот поднос и оставь меня одну.

Райдер усмехнулся, довольный легкой вспышкой гнева Софии, от которой у больной на лице появился слабый румянец, и, обернувшись к двери, крикнул:

— Коко, иди-ка сюда и помоги мисс Стэнтон-Гревиль! — Он повернулся к Софии. — Полагаю, ты хочешь, чтобы я ушел?

— И как можно дальше.

— Отлично, я смотрю, ты достаточно поправилась для того, чтобы вступить со мной в словесный поединок. Бедный я, бедный.

София побледнела, и Райдер быстро наклонился к ней, взял ее за подбородок и повернул лицом к себе:

— София, я знаю, о чем ты подумала. И приказываю тебе: забудь о своем дяде, будь он проклят, мерзавец! Если бы тогда на твоем месте был я, я бы не пырнул его, а перерезал бы подонку горло. Зачем ты вспомнила о нем?

— Ты не понимаешь.

— Я понимаю гораздо больше, чем тебе кажется. София испуганно посмотрела на него, но побоялась спросить, что он подразумевает под словом «больше».

— Спасибо, что ты забрал оттуда Джереми, — сказала она.

Райдер молча кивнул и вышел из комнаты. Вскоре он вернулся и увидел, что девушка ничего не ест, а катает вилкой по тарелке кусочки печеного ямса. Выглядела она уже не так ужасно, как вчера или позавчера. Надо бы осмотреть ее ребра, но это попозже.

— Почему ты не ешь, Софи? — спросил он. — Я не уйду до тех пор, пока тарелки не будут чистыми. Или тебе больно жевать и глотать? Но я позаботился о том, чтобы тебе приготовили именно ямс, он мягкий. И кухарка посыпала его сахаром.

— Спасибо, но я не очень голодна, вот и все. А ямс вкусный.