Роковой соблазн - Шэрон Кендрик

Кире нелегко было подлаживаться под шаг Маттео, чтобы не отставать, — его могучее тело продвигалось сквозь снег гораздо быстрее, нежели ее, несмотря даже на то, что он нес свою сумку. Снежные хлопья залепляли глаза и рот, и Кире не раз казалось, что вдалеке мерцает огонек — так усталому путнику в пустыне мерещится оазис. Пальцы ее превратились в сосульки, несмотря на толстые кожаные перчатки, которые ей чуть ли не силой натянул на руки Маттео. Дойдя наконец до маленького домика, девушка не сумела сдержать восторженного возгласа. К счастью, ей не показалось на сей раз — страшно было и подумать о реакции Маттео, если бы отель оказался плодом ее воображения. Пусть он и повел себя как истинный джентльмен, от Киры не укрылось его нетерпение и мрачность. Смахнув снег, Маттео открыл ворота, и девушка поплелась следом за ним, пройдя под сияющей огнями вывеской. Они позвонили в дверь, и послышался мелодичный перезвон.

— А-a ч-ч-то, если никого нет дома? — клацая зубами от холода, спросила Кира.

— Свет горит, — отмахнулся Маттео. — Разумеется, кто-то есть.

— О-н-ни м-могли уехать на праздники и оставить свет, чтобы спугнуть воров.

— Вы и впрямь думаете, что воры соблазнятся и отправятся в такую даль? — сурово спросил ее спутник.

Тут за дверью послышался скрип половиц, и дверь отворилась. На пороге стояла пышная женщина средних лет, в цветастом переднике, запачканном мукой.

— О, боже благослови! — воскликнула она, открывая дверь шире и вглядываясь в полумрак. — Вы ведь пришли не рождественские песни петь?

— Нет, — мрачно ответил Маттео. — Боюсь, наша машина застряла в снегу чуть дальше отсюда.

— О, бедняжки. Ну и ночка! Входите, входите!

Кира ощутила, как рука Маттео легла ей на спину, легонько подтолкнув в ярко освещенный коридор, и едва не расплакалась от счастья. Она уже потеряла надежду добраться до теплого жилья и была убеждена, что их одинокие замерзшие тела обнаружат на следующий день. А еще не раз задавала себе вопрос: кто станет искать ее? Неужели есть кто-то, кому не все равно? Однако же вот они стоят в маленькой прихожей, и вокруг, куда ни кинь взгляд, торчат пучки остролиста и блестит мишура. Пластиковая ель увита гирляндой разноцветных лампочек, а с главной люстры свисает омела. Внимание Киры привлекла шеренга крохотных пушистых снеговичков, выстроенных на полке, — однако она тут же заметила лужи, растекающиеся по каменным плиткам пола, и воспитание, требовавшее уважать чужую территорию, заставило ее переключиться с праздничной атмосферы на правила хорошего тона.

— О господи, посмотрите только на пол! — воскликнула она, ощущая на себе удивленный взгляд Маттео. — Какой беспорядок мы устроили!

— Даже не думайте об этом, моя дорогая, — ответила женщина добродушно, и в ее речи послышались нотки диалекта уэст-кантри^[1]. К нам тут частенько забредают путники — немного воды на полу для нас вовсе не проблема.

— С вашего позволения мы бы воспользовались вашим телефоном, — вмешался Маттео.

Кира с любопытством наблюдала за хозяйкой, беспомощно открывавшей и закрывавшей рот, — казалось, она лишь сейчас осознала, какой красавец стоит во всем великолепии своих почти двух метров роста в ее прихожей.