Будь моей королевой - Андреа Лоренс

– Консалтинг какого рода?

– В основном имидж и этикет. Я много путешествовала и решила, что могла бы помочь компаниям продвигаться на незнакомые зарубежные рынки, знакомя их с обычаями и социальными нормами в новой стране. Кроме того я помогаю состоятельным семьям превратить их дочерей в элегантных дам.

– Сделай мне одолжение и не упоминай о своем консалтинговом бизнесе при моем отце или Хуане Карлосе, – попросил Габриэль.

Серафия в замешательстве нахмурила темные брови:

– Почему? У них есть дочери, которые нуждаются в преображении? – Бэлле уж точно ее помощь не нужна. Самая младшая из семьи Монторо выглядела безупречно сегодня вечером: синее платье, расшитое бисером, золотистые волосы красиво уложены.

До Серафии доходили слухи, что наследникам Монторо было разрешено прожигать жизнь где-то в Америке, но, судя по тому, что она видела, они ничем не отличались от молодежи любой другой королевской семьи. Они хотели весело проводить время, любить и иногда уклоняться от своих обязанностей. И если такие желания не угрожают короне, то вреда от них никакого.

Габриэль покачал головой и сделал большой глоток шампанского.

– Таких дочерей нет. У них есть только я. Не удивлюсь, если они не упустят шанс и захотят, чтобы ты преобразила меня. И я не виню их. Из меня получится самый неподходящий король, который когда-либо занимал трон Алмы. Плохой парень… запасной план… худший выбор…

С каждым новым неприятным определением глаза Серафии расширялись.

– Это их мнение или твое собственное?

Он пожал плечами:

– Полагаю, так думают все, в том числе и я.

– Мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Точно не знаю, что думает твоя семья, но я ничего не слышала о том, что ты не годишься в короли. Конечно, всех удивило отречение Рэйфа, но я только что прилетела из Алмы, люди очень рады, что ты вернешься домой и станешь их монархом.

– Это долго не продлится. Не удивлюсь, если через год моего правления они будут умолять о диктатуре.

Серафия была потрясена, она думала, что из всех присутствующих здесь только у нее одной невероятно низкая самооценка.

– Народ Алмы долго и тяжело сражался за освобождение от режима Тантаберры. Чтобы они захотели вернуть его, тебе придется стать злым кровожадным тираном. Ты это планируешь?

– Нет. Думаю, это все меняет, – сказал он с широкой улыбкой, которая казалась неискренней. – Не осознавал, что они так мало ожидают от короля. Спасибо, что раскрыла мне глаза. Сейчас я чувствую себя намного лучше и увереннее.

– За последние семьдесят лет граждане Алмы через многое прошли. В то время как обеспеченный высший класс мог позволить себе бежать, большинство людей оказались в ловушке, страдая от рук Тантаберры и его сыновей. И вот наконец свобода – некоторые ждали всю жизнь, чтобы проснуться однажды утром и не испытывать гнетущего контроля деспота. Эти люди решили вернуть твою семью на престол в надежде, что вы поможете им восстановить Алму.

Габриэль удивленно взглянул на нее. Его шокировало, что Серафия разговаривала с ним в таком тоне. Ну да, она всю свою жизнь прожила в Испании. Не принадлежит к его подданным и не собирается падать ему в ноги.

Серафия ждала ответа Габриэля, ей показалось, что в нем закипает гнев. Но когда взгляд Габриэля скользнул по ее коже, почувствовала, что ее щеки горят от сексуальности момента.

Наконец Габриэль сделал глубокий вдох и кивнул:

– Ты абсолютно права.

Такого она никак не ожидала. Серафия приготовилась к спору или ловкой попытке сменить тему разговора, но, конечно, не думала, что он согласится с ней. Может, он и не обречен на провал, если счел ее слова разумными. Она снова стала смотреть в сад, пытаясь скрыть свое смущение.

– Извини за прямоту, но я должна была это сказать.

– Нет, ради бога. Спасибо тебе. С момента заявления моего брата я переживаю, как это изменение повлияет на меня и мою жизнь. Я никогда по-настоящему не задумывался о судьбе всех этих людей в Алме, о том, каково им. Они страдали – ужасно, долго. И заслуживают короля, которым могут гордиться. Просто боюсь, что я не тот человек.

– Ты можешь им стать, – сказала Серафия и сама поверила в это. Правда, в последний раз они общались много лет назад – тогда он был мальчишкой. – Возможно, потребуется время и практика, но ты справишься. Ты сомневаешься и переживаешь, я думаю, это хороший знак для твоего будущего в Алме.

Габриэль посмотрел на нее, и впервые Серафия заметила его утомленный взгляд.

– Ты правда в это веришь?

Серафия протянула руку, накрыла его ладонь своей и почувствовала легкое покалывание от прикосновения. Мурашки побежали по всему телу, несмотря на майамскую летнюю жару. Габриэль не отрывал от нее пристального взгляда, и Серафия задавалась вопросом, испытывает ли он то же самое. Собственная реакция поразила ее, она, словно потеряв дар речи, не могла оторваться от Габриэля.

– Да, – наконец выдавила она хриплым шепотом.

Он кивнул, потом высвободил свою ладонь. Вместо того чтобы отстраниться, взял руку Серафии и поднес к губам, как будто собирался поцеловать. У нее перехватило дыхание, кончиком языка она облизала неожиданно пересохшие губы.

– Серафия, можно тебя кое о чем попросить?

Она кивнула. Мерцание свечи отражалось в его глазах и опьяняло. Серафия едва могла думать и дышать, когда он касался ее вот так.

– Ты… – он колебался, – поможешь мне стать таким королем, какого заслуживает Алма?