Бесстыжая - Стелла Линден

— Мистер Лэнсон уволился из школы, — сказала она. — Участники его экспедиции улетели самолетом сегодня утром.

Я сидела, уставившись в пространство отсутствующим взглядом. Стив уехал, даже не попрощавшись, а значит, он умышленно избегал меня. Я обманывала себя. Он все-таки не любил меня. Сердце мое было разбито, мне хотелось умереть от горя.

Но в тот же день в шкафчике в спортивной раздевалке я нашла среди своих вещей записку.

Дорогая Хани.

Извини, что уезжаю, не простившись, но я не осмелился сказать тебе об отъезде. Ты такая милая, такая желанная, что я не смог бы устоять перед тобой, а я обязан это сделать. Хотя тебе сегодня исполнилось шестнадцать лет и ты, наверное, кажешься себе очень взрослой, на самом деле ты еще ребенок, и я не имею права воспользоваться тобой, как легкой добычей. Забудь меня, взрослей и открывай мир. Мужчины будут из-за тебя терять головы. Надеюсь, ты выберешь того, кто достоин тебя.

Стив.

На какое-то мгновение я была безумно счастлива. Все-таки он любил меня. Но потом я осознала, что он уехал и что я, возможно, никогда больше его не увижу и никогда не испытаю такого полного удовлетворения, которое мог бы дать мне только он. В ту ночь я горько плакала, пока не заснула.

Экзамены я сдавала как во сне, даже не интересуясь результатами, потому что мне все было безразлично. После экзаменов я поехала вместе со всем классом на экскурсию в Лондон, потому что это давало возможность уехать от всего, что напоминало мне о Стиве. Но вскоре я об этом пожалела. Все мы были в школьной форме, и с нами поехала мисс Хэдуэй, которая без конца разглагольствовала о музеях и картинных галереях, которые нам предстояло посетить. В Музее естественной истории мне удалось отстать от остальных. Потом я незаметно выскользнула из здания и убежала.

Я села в автобус и прокатилась по центру Лондона. Я никогда там не бывала, и, несмотря на мое удрученное состояние, город показался мне удивительным и прекрасным.

Я вышла на набережной Виктории и медленно побрела вдоль Темзы. Я так задумалась, что чуть не столкнулась с молодым человеком, который пятился, глядя в видоискатель фотокамеры. Он снимал девушку, стоявшую на фоне реки, облокотившись на ограду. На ее лице был искусно наложенный макияж, а такой элегантной одежды, как у нее, мне никогда не приходилось видеть. Я остановилась и долго разглядывала ее, думая о том, как было бы здорово иметь возможность купить такое платье.

Молодой человек продолжал приговаривать:

— Отлично, милочка… превосходно… теперь еще один…

Он увидел меня только тогда, когда остановился, чтобы перезарядить камеру, и рассердился.

— Брысь! — сказал он. — Иди и пялься на что-нибудь другое… — Потом он вдруг взглянул на меня с интересом и изменил тон: — Как тебя зовут?

— Мел… — чуть не сказала я, но тут же исправилась: — Хани!

— Хани. — Казалось, он катает во рту это слово, словно леденец, пробуя его на вкус. — Очень мило. А я — Клайв Роннел. — Он произнес свое имя так, будто надеялся, что мне оно знакомо, хотя и не был в этом уверен. Я никогда о нем не слышала.

— Вы знаменитый фотограф? — спросила я.

Он пожал плечами:

— Очевидно, не такой уж знаменитый. Но я профессионал.

— У меня затекли ноги, — пожаловалась девушка у ограды.

— Извини, Джейн. Можешь идти.

— Ты не собираешься подбросить меня до дома? — возмущенно спросила девушка.

— Милочка, здесь полно такси. Я тебе не нужен. Пока, — сказал он и повернулся к ней спиной.

Она что-то проворчала, но удалилась, и я осталась одна с Клайвом. Я заметила, как он оглядел меня с ног до головы, и проделала с ним то же самое. Он был худощав, с иссиня-черными волосами и небритым лицом, которое могло бы показаться мрачным, если бы не лучилось обаянием.

— Поехали ко мне в студию и поговорим, — предложил он.

Я глазам своим не поверила, когда он жестом пригласил меня в свою машину. Это был спортивный автомобиль, а не какой-нибудь семейный драндулет с закрытым кузовом, как у моего папочки, и я ехала в студию настоящего профессионального фотографа. Студия помещалась в здании бывших конюшен. Снаружи помещение казалось маленьким, но внутри оказалось очень просторным. Весь первый этаж занимала студия. С потолка свисала осветительная аппаратура, там и сям были разбросаны отдельные предметы съемочного оборудования. Меня привела в полное восхищение какая-то хитрая штуковина из двух металлических стоек высотой около двенадцати футов с семью поперечными прутьями, на каждом из которых был намотан рулон цветной бумаги шириной десять футов.

— Это позволяет мне менять фон, — сказал Клайв и движением руки раскрутил рулон до пола. Рулон оказался ярко-синего цвета. Клайв поставил меня на его фоне, задумчиво вглядываясь в то, что получилось. — Мило, — пробормотал он, — но лучше попробуем что-нибудь другое.

Он закрутил вверх синий рулон и опустил красный, потом желтый, затем зеленый, каждый раз смотря на меня изучающим взглядом. Наконец он решил остановиться на зеленом цвете, усадил меня на высокий табурет и начал щелкать затвором камеры. Он заставил меня надеть, потом снять школьную шляпку, потом попросил распустить волосы, которые были сколоты на затылке. Я встряхнула головой, и волосы улеглись вокруг лица, а он как сумасшедший все щелкал и щелкал затвором камеры.

— Сколько тебе лет, Хани? — спросил он, не отрываясь от видоискателя.

— Шестнадцать.

— Правда? Ты меня не обманываешь?

— Мне исполнилось шестнадцать три недели назад.

— Эта школьная форма очень обманчива. — Он перестал щелкать и подошел ко мне. — Встань.

Я сползла со стула, и он положил руки на мою талию.

— У тебя изумительная фигура, — сказал он, продолжая ощупывать мои бедра и талию. — По крайней мере мне так кажется. Хотя нельзя сказать с полной уверенностью, когда на тебе столько всего надето.

Я не могла ему ответить, потому что мне вдруг стало трудно дышать. Меня это озадачило, потому что мне казалось, что только Стив был способен вызвать у меня подобные ощущения, а тут передо мной стоял этот незнакомец, который своими прикосновениями вызывал приятную дрожь во всем моем теле.

— Что… что вы сказали? — с трудом переспросила я.

— Я сказал, что было бы неплохо взглянуть на тебя без этой школьной формы. Не беспокойся, для меня ты всего лишь свет и тень. Почему бы тебе не заглянуть вот за эту ширмочку?

Он повел меня за ширму, кажется, ничуть не сомневаясь в моем согласии. Оставив меня там, он исчез. Я разделась до трусов, но решила на этом остановиться. Когда я снова вышла в студию, Клайв только что откуда-то вернулся.

— Я сбегал кое за чем, — сказал он, перебросив мне в руки небольшой пакет. — Надень это на себя.