Возвращение Флоран - Дей Дерфин

— Там хоть можно катапультироваться! — вздыхала Люси. — А здесь даже парашют раскрыться не успеет.

— Ну что ты! — успокаивала ее Флоран. — У нашей машины такая конструкция, что даже с одним крылом можно сесть без проблем.

— Это тебе отец сказал?

— Нет, так говорит Рид.

— Боже мой! — всплеснула руками Люси. — Так говорит Заратустра! — судя по всему, мать уже догадывалась, что Заратустра не годится Риду даже в подметки. — А ваш Рид что, Господь Бог?

— Рид не Господь Бог! И ты это знаешь. — Грегори не любил, когда Бога поминали всуе. — Но Рид хороший, высокопрофессиональный пилот! Поверь, когда он сидит за штурвалом «Пайпера», я чувствую себя спокойней, чем когда мы едем из Балтимора домой. Верно, дочка?

Флоран охотно соглашалась с отцом — ей было чрезвычайно приятно, когда тот хвалил молодого пилота. Впрочем, с каждым днем отец и сам управлял самолетом все лучше и лучше. Он казался спокойным, вонзаясь в грозовое облако. Шутил, набирая высоту. Даже посадку, это непростое испытание и для опытных пилотов, совершал с поразительным хладнокровием.

— Твой отец мог бы стать настоящим асом! — как-то сказал Рид, когда они выбрались в город, чтобы прогуляться по набережным Балтимора. — Порою кажется, что некоторые элементы он выполняет даже лучше меня! Во всяком случае, Грег держится хладнокровней и спокойней, чем настоящие профессионалы!

— Да, отец такой, — согласилась Флоран. — Чего-чего, а выдержки ему не занимать!

Флоран гордилась отцом, не стесняясь показывать свои чувства. Но втайне она гордилась и Ридом — его умением управлять такой непонятной штуковиной, как самолет, его широкими плечами и искренней, открытой улыбкой. Рид в самом деле был настоящим красавцем — рослый, белозубый, сильный.

Разумеется, до постели они дойти не успели. В любом случае в расчеты Флоран это не входило. Она могла отдаться своему возлюбленному только тогда, когда не останется никаких сомнений. И Рид здесь был ни причем — Флоран боялась, что об их истинных отношениях узнает отец. А как отнесется к ее выбору грозный и неукротимый Грегори, Флоран не знала.

Ей было и без того было сложно убедить свою совесть, что в отношениях с Ридом нет ничего постыдного. Она полюбила молодого человека, он ответил ей взаимностью, так что же здесь грешного?

Но совесть искренне верующей христианки была неугомонной — каждую ночь, ложась в постель, Флоран испытывала мучительные противоречивые чувства. С одной стороны, она очень хотела оказаться под одним одеялом с Ридом, а с другой — ей утром хотелось быстрей бежать на исповедь к своему духовнику, старенькому, плохо слышавшему отцу Францу, чтобы через него рассказать обо всем Господу и получить такое желанное прощение.

Видя ее мучительную борьбу с собой, Рид предложил Флоран компромиссный вариант — законную помолвку. Услышав об этом, Флоран ужаснулась: помолвка без родительского благословления? Нет, это невозможно! Но в то же время Флоран понимала, что рассказывать родителям об этом пока рано — чувства не прошли нужной проверки. Тем более что она не исключала возможности того, что отец имеет на ее будущее иные виды. Как-никак, но его состояние, обладание большими деньгами вынуждали Грегори отнестись к будущему дочери предельно серьезно. Так что Флоран знала — к ее выбору родителей следует долго готовить. Но если Флоран стать замужней дамой не торопилась, то двадцатисемилетний Рид пойти под венец был не прочь. И Флоран совсем не хотела его упускать. Так что ей нужно было ежедневно каким-то образом примирять душу, жаждущую чистоты, с телом, требующим чего-то более плотского, земного.

В конце концов Флоран решила, что помолвка не самый худший вариант. Это как черновой набросок письма. При желании этот набросок может стать полноценным посланием. А если желание исчезнет — оно отправится в мусорное ведро. Флоран тайно обручится с Ридом, уедет в колледж, а там за оставшийся год поймет, чего она хочет на самом деле. Да и Риду не мешает разобраться в себе — все-таки в двадцать семь лет мужчина уже не мальчик. Хотя и далеко не мудрец.

Помолвка как бы примиряла их обоих с нынешним выбором, при этом оставляла шанс переиграть судьбу, если что-то пойдет не по желанному сценарию.

Спустя неделю после состоявшегося разговора Флоран и Рид отправились в Балтимор. На первый взгляд у каждого из них были в городе свои дела. У железнодорожного вокзала Рид усадил Флоран в свой старенький «форд». Молодые люди отправились в католический собор, где терпеливый и внимательный священник провел обряд помолвки по всем правилам. Влюбленные обменялись кольцами. Золотой обод пришелся Риду впору, а вот колечко, надетое Флоран, оказалось чуть великовато.

— Палец за оставшийся год чуть-чуть округлится — и будет впору! — мудро заключил Рид. — Это намек свыше.

Флоран с улыбкой смотрела на него — Рид был красив, как молодой бог. Строгий костюм был ему к лицу, светлая рубашка выгодно оттеняла смугловатую, туго натянутую кожу щек. Темные волосы, зачесанные назад, были темными и густыми, Рид улыбался, и на сердце Флоран было светло и спокойно. Будущее рисовалось в самых радужных тонах. Даже размер кольца Флоран не сильно волновал — она знала, что Господь ее и без того не оставит. В самом деле за оставшийся год она поумнеет, у нее закалится характер, прибавится душевных сил. И когда кольцо станет впору, ее сердце станет твердым как алмаз. Это позволит без внутренней дрожи рассказать родителям о том, что они с Ридом решили пожениться.

По дороге домой Флоран сняла колечко, засунула его в потайной карман сумочки. Теперь у них с Ридом была своя самая настоящая тайна. Одна на двоих.

Расставаясь на очередные полгода, Рид и Флоран молчали. Да и о чем они могли говорить на вокзале, если рядом стояли родители. Мать и отец давали Флоран последние напутствия. О самом главном влюбленные переговорили заранее — в летном ангаре на краю поля, куда на ночь запирали самолет. Условились, что будут верны друг другу, а для поддержания чувств будут обмениваться письмами не реже двух раз в неделю. Это было нерушимым условием. Любое его искажение будет свидетельствовать об одном — договор больше не действителен, каждая из сторон может разорвать его в любую минуту.

Первые три месяца они и в самом деле выполняли все, о чем заранее договорились. Письма Рида приходили регулярно. Он рассказывал Флоран обо всем — об отношениях с матерью, которая решила похудеть и постоянно испытывала на себе всякие радикальные методы. О том, что Грегори Рейд прилично овладел техникой пилотирования и порою совершает самостоятельные полеты над равнинами Новой Англии. О погоде, об отношениях с друзьями и о прочих мелочах, которые наполняли жизнь молодого человека, ежедневно взлетающего в небо, и юной воспитанницы католического колледжа, ежедневно возносящейся туда же на крыльях молитв.

Но через три месяца писем не стало. Напрасно Флоран ежедневно с замиранием сердца прислушивалась к шагам почтальона. Рид перестал писать. И это могло означать только одно — в его жизни произошли кардинальные перемены, о которых он пока не решается сообщить. Возможно, он решил жениться. Или полюбил другую. Или, что еще хуже, понял, что Флоран не та девушка, которая ему нужна. Слишком разное у них социальное положение, разный уровень доходов, чтобы быть вместе.