Ночной соблазн - Элизабет Бойл

Прибытие графа Рокхерста в «Олмак» на следующий вечер вызвало нечто вроде паники среди остальных гостей. Разумеется, у него оказалось необходимое поручительство. У него в распоряжении всегда оказывалось необходимое поручительство. А почему бы нет? Он обладал состоянием Мидаса, и если этого было недостаточно, чтобы заслужить благосклонность дам-патронесс, то красивое лицо и дерзкий вид пользовались всеобщим восхищением. Но самое главное – он был холостяком. Не одна мамаша незамужней дочери считала, что неженатый, не имеющий наследников граф – воистину преступление против природы.

Впрочем, эти жалобы далеко не всегда относились к лорду Рокхерсту: слишком хорошо была известна его репутация – репутация человека, увлекавшегося дорогими куртизанками и игрой по высоким ставкам. Репутация завсегдатая злачных мест и самых гнусных борделей Лондона.

– Для того чтобы скрутить его в бараний рог, – заметила как-то одна из матрон, – нужна женщина необыкновенная. Женщина, которая затронет его черное, бесчувственное сердце.

И вот граф появился в «Олмаке», то есть едва ли не объявил вслух о своем намерении искать жену. Иначе с чего бы богатому холостому аристократу посещать балы, которые даются в «Олмаке» по средам?

Привыкший к слухам, вечно его сопровождавшим, Рокхерст почти не обратил внимания на суматоху, вызванную его прибытием, тем более что, к своему изумлению, увидел свою кузину мисс Мэри Кендалл и сразу же протянул руку. Мэри автоматически положила ладонь на его рукав.

– Кузина, что ты здесь делаешь? – осведомился граф, осматриваясь.

– Могу задать тебе тот же самый вопрос, – ответила она. – В самом деле, Рокхерст! Предупреждай, прежде чем снова соберешься в «Олмак»!

Граф еще раз огляделся и изумленно моргнул:

– «Олмак»? Это так называется, – пробормотал он, ощупывая нагрудный карман. – А я-то считал, что у меня билеты на сегодняшний балет. Напомни мне завтра задать трепку Танстоллу за то, что направил меня по неверному адресу.

– Солнце еще не зашло, – заметила Мэри. – Уверена, что, увидев здание, ты понял, куда приехал.

Но граф как ни в чем не бывало расплылся в улыбке:

– Я до своего последнего часа буду настаивать на том, что во всем виноват Танстолл. Или… до его последнего часа.

– Бедняга Танстолл! – вздохнула Мэри. – Поразительно, как это его не хватил удар, когда ты велел ему ехать сюда, а не в одно из своих любимых местечек.

– Ах, Мэри, Мэри. По-прежнему прямолинейна и откровенна! Именно за эти качества я обожаю тебя сильнее, чем всех остальных родственников.

– Поскольку под остальными ты подразумеваешь тетю Ратледж, не могу сказать, что очень уж польщена твоей благосклонностью.

Рокхерст рассмеялся. Его кузина была одна из немногих, не преклонявшихся перед его титулом и положением.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Что заставило тебя приехать? – Кузина обвела рукой бальный зал. Почти все присутствующие уставились на них, как на невиданных чудовищ.

– Проиграл пари.

Рокхерст подмигнул Мэри и подвел к чаше для пунша.

– Ты никогда не проигрываешь пари, – отрезала Мэри.

И хотя он втайне признавал ее правоту, все же не собирался ни с кем объясняться. Черт, да что он мог объяснить, если сам не знал причин!

– Я расскажу тебе, если объяснишь, что ты делаешь среди этих зануд.

– Если бы ты вращался в приличном обществе, знал бы, что в этом сезоне я выезжаю, – пробормотала Мэри.

Рокхерст едва не ахнул от неожиданности.

– Выезжаешь?

– Рокхерст, я хочу найти мужа, прежде чем станет слишком поздно думать о замужестве!

Честно говоря, он не знал, что ответить. Не представлял, что этот «синий чулок», его кузина, способна обзавестись семьей.

– И буду крайне благодарна, – продолжала Мэри, – если ты не станешь указывать мне на неосуществимость подобных намерений… как уже сделали отец… и… и… другие.

И все же кое-что он мог оспорить. Оглядев комнату, граф с трудом подавил озноб, едва не сотрясший его тело.

– Но почему ты здесь?

– Тетя Ратледж настояла, – призналась Мэри.

– Она заставила тебя приехать сюда?

Мэри съежилась, но все же кивнула. Граф покачал головой:

– Тебе нужно проводить больше времени подальше от твоей библиотеки. Почаще выходи в большой мир, туда, где тетка не сможет тебя найти.

– В отличие от тебя у меня нет Дайалса, где можно скрыться, – парировала Мэри, смерив графа оценивающим взглядом. – Последнее время ты выглядишь усталым, – констатировала она. – Полагаю, твои обязанности стали еще более обременительными, чем раньше.

– Да, в некотором роде.

– Ты еще не нашел дыры? – спросила Мэри, понижая голос.

Граф покачал головой, но ничего не ответил, помня о множестве любопытных ушей. Мэри не станет допытываться по крайней мере до тех пор, пока они не останутся наедине. И уж тогда, как истинный «синий чулок», засыплет его вопросами, желая знать все подробности.

А тем временем Рокхерст спокойно взирал на стайки юных красоток и богатых наследниц, всех тех, кто уже с рождения имел знатную родословную и деньги. И больше ничего, достойного истинной любви и уважения.

Он содрогнулся.

Всего лишь один раз, и то на самое, короткое время, он поверил, что нашел женщину, выделявшуюся из дам своего круга. Мисс Шарлотту Уилмонт. И почти сразу же понял, что сердце леди отдано другому. Но за несколько часов, проведенных в ее обществе, он обнаружил то, во что никогда раньше не верил. Искру чего-то такого, о существовании чего не подозревал. Возможно, это всего лишь заблуждение. Или ирония судьбы.

И все же теперь он здесь, в «Олмаке», обозревает светских дам в поисках… будущей жены.

Его размышления были прерваны тычком веера в ребра.

– Рокхерст, немедленно перестань оценивать гостей так, словно это лошади на аукционе в «Таттерсоллз». Это неприлично!

– Предпочитаешь нечто подобное? – спросил он, изобразив громкий смех, словно Мэри только сейчас отпустила ужасно остроумную шутку, после чего подмигнул проходившей мимо матроне и закончил представление элегантным поклоном в сторону хихикавших дебютанток, веселье которых мигом испарилось, сменившись потрясением при виде такой нежданной милости.

Мэри со стоном потащила графа подальше от наивных дурочек и подвела к столу с закусками. Рокхерст скептически вскинул брови, рассматривая теплый лимонад и убогое угощение.