Преданность и предательство - Эмилия Остен

Пять лет спустя

Патависса мало изменилась за пять лет, прошедших с ухода Рима, разве что остатки сгоревшего каструма больше не омрачали пейзажа. Лар Элий Север в сопровождении Луция Веллия Рустика, своего друга и главного советника, и небольшого отряда остановился на том самом холме, с которого наблюдал когда–то за отступлением легиона. Тогда был день; сейчас уже загустели сумерки. Город лежал перед римлянами, словно горстка игрушек. Патависса не выросла, но и не исчезла с лица земли. Она по–прежнему сохраняла римское устройство, торговала золотом и пшеницей. Тит Патулус процветал, как и остальные даки, принявшие его власть и защиту.

– Давно ты сюда не выбирался, Лар. – Луций поправил постоянно сбивавшийся плащ и взглянул на друга.

– Да. – Лар Элий кивнул, но лицо его оставалось бесстрастным. – С тех пор как умерла Ульпия, меня сюда особо и не приглашали, для решения деловых вопросов хватало и твоего слова.

Молодая жена Тита Патулуса умерла, так и не родив уже стареющему вождю наследника. Три старших сына, дети от первой жены, погибли уже много лет назад в одной из бесконечных приграничных стычек. Титу нужен был преемник, но удача отвернулась от него.

– Что ж, теперь тебя пригласили. – Луцию все же удалось привести в порядок плащ. Одежда почему–то не хотела украшать невысокого и нескладного мужчину, а постоянно служила причиной мелких огорчений и тревог. Как и рыжие, будто зимний закат, волосы, еще не тронутые сединой.

– Времена меняются. – Лар Элий тронул коня, направляясь к воротам города. Пока Патависса стояла под прикрытием каструма, ее окружал лишь невысокий палисад, прорезанный тремя воротами; сейчас же стену усилили, а ворота остались лишь одни. Впрочем, строительство пока еще не было завершено и не имелось никаких признаков того, что завершение близко. На стене не суетились рабочие, никто не подвозил бревна с лесопилки, не стучали молотки и топоры. Дело было не столько в позднем времени: судя по всему, на строительстве и днем ничего не происходит.

– Да, меняются, – согласился Луций. – И, судя по всему, наши соседи–даки не готовы к переменам.

– Тит Патулус никогда не был дальновидным и предусмотрительным. Я вообще удивлен, что ему так быстро удалось навести порядок после ухода легиона.

– Тогда все боялись скорого нашествия готов, вот и сплотились. Сейчас же… – Луций махнул рукой. – Сам видишь. Стена не достроена, ров не выкопан. Хотя чего уж проще, река же течет через город.

– Тит уже не молод. Вполне возможно, что силы оставили его.

– Поверь мне, мой друг, дело вовсе не в этом, – протянул Луций. – Тит Патулус так же бодр, как и толст. И силен, как и прежде. Так что тут нечто другое. Мне кажется, отсутствие наследника его гнетет.

– У даков же и женщины наследуют.

– Они у них и сражаются, – хмыкнул Луций. – Вот только женщина не может править даками. Хотя лично я верю, что Титания смогла бы. Они бы у нее мигом узнали, что такое твердая рука.

– Малышка Титания? – Лар Элий даже отвлекся от разглядывания недостроенных укреплений.

– Ты многое пропустил, – криво ухмыльнулся Луций. – Очень многое.

Лар промолчал. Иногда ему казалось, что уже все прошло, все забылось и стерлось, но временами… Одного слова, какого–то пустяка было достаточно, чтобы сердце застыло ледяным комком, а перед глазами возникла кровавая пелена. В такие моменты весь мир словно уплывал куда–то, теряя очертания и краски. Все краски, кроме цвета крови.

Луций тоже замолчал. Он уже давно понял, что в такие минуты бесполезно пытаться что–то говорить, стараясь вывести старого друга из оцепенения. Он просто ждал, когда Лар Элий вдохнет и продолжит разговор, словно ничего не случилось.

Словно ничего не случилось. С того самого дня, когда Лар Элий Север привез в лагерь завернутое в гиматий[5]окровавленное тело Верании, он вел себя так, словно ничего не случилось. Он выполнял все обычные обязанности, отвечал на вопросы, раздавал указания, ел, спал – спокойно, абсолютно спокойно. Безмятежно.

Луций вырос на одной улице с Ларом Элием и Веранией Септимией, так что знал все: все, что их связывало, знал, как его друг любил свою жену. Лар всегда был сдержанным и немного отстраненным, всегда руководствовался разумом, а не сердцем. Но то, во что он превратился после гибели Верании, иногда пугало Луция до дрожи.

Сколько бы мы ни старались, жизнь бежит быстрее нас, а если мы еще медлим, она проносится, словно не была нашей.

– Что же, – проговорил Лар Элий, когда мир снова ожил. – Титании, вероятно, стоило родиться мальчиком. Мне всегда казалось, что парень из нее вышел бы гораздо лучший, чем девушка.

Луций подавил смешок. Лар внимательно окинул друга взглядом, но тот предпочел сделать вид, что увлеченно рассматривает Патависсу.

___

Патависса начала строиться почти одновременно с каструмом Потаисса, как это всегда бывало в провинции: крепость притягивала поселенцев, возникал город, рос и процветал. Здесь, в Дакии, поселения строились особенно активно и росли быстро: золото в горах и плодородные земли долин привлекали поселенцев, несмотря на неспокойную обстановку в начале освоения территорий и на постоянные нападения варваров с востока в последнее время. Возможность разбогатеть влекла сильнее, чем отталкивал страх смерти. Дакия была большой, владычество Рима никогда не охватывало ее целиком. А теперь Рим и вовсе ушел, и местные народы, так долго ждавшие этого, чувствовали себя свободными. Во всяком случае, радость выражали при любом удобном случае.

Новое поселение начиналось с форума – центральной площади, над которой возвышался храм, посвященный одному из римских божеств или императору – в зависимости от силы верноподданнических чувств правителя провинции или города. Вокруг форума возникали дома римских поселенцев, но вскоре местные жители оценивали преимущества городской жизни и начинали принимать активное участие в застройке. Правитель города строго следил за планировкой и застройкой, так что никакого самоуправства и хаоса, лишь строгий порядок.