Счастливого Рождества! - Сьюзен Мейер

В пятницу в двадцать минут третьего самолет Гейба был заправлен и стоял в самом начале небольшой взлетно-посадочной полосы. Гейб, скрестив руки на груди, мерз на пронизывающем декабрьском ветру, пристально глядя на стоянку у авиавокзала. Кассандры все еще нет, и теперь уже можно предположить, что она не летит с ним.

Но это же просто невероятно. Ну что еще он должен был предложить ей: разве только отдать контрольный пакет «Кейн Энтерпрайзиз»? Однако несомненно одно: его очень выгодное, очень щедрое предложение Кассандру не устроило.

Собравшись было уже садиться в самолет, Гейб наконец увидел, как Кассандра быстро выскочила из нового дорогого автомобиля, за рулем которого сидел кто-то другой. Ощутив волну облегчения, за которой последовал укол совести, так как он даже не подумал о том, чтобы предложить девушке отвезти ее в аэропорт, Гейб все же не дал себе расслабиться. Этого нельзя допустить. Мероприятие совершится на тех условиях, которые он поставил. Нельзя позволить Кассандре командовать и выкидывать всякие номера.

Особенно перед его родными.

В любом случае он должен контролировать ситуацию. А это будет непросто. Мало того, что эта особа почти год учила его, как себя вести в доме, она еще и опоздала на двадцать минут, заставила его ждать. У нее хватает ума осознавать свою власть. Да, Гейб попал в очень щекотливое положение. И им обоим это известно. Из-за своей лжи он теперь всецело у нее в руках. Но, похоже, леди не понимает, что, если она не будет честно играть свою роль, лететь в Джорджию не имеет смысла.

Решив, что лучше всего побыстрее подняться на борт самолета, предоставив Кассандре самой разбираться со своими вещами – а то ведь догадается, с каким нетерпением он высматривал ее, – Гейб ступил на трап. Оглянувшись мельком и удостоверившись, что приехавшая женщина действительно Кассандра, он занял одно из восьми кресел небольшого, но уютного салона. И даже достал кейс и бросил на соседнее кресло какие-то бумаги: теперь уж Кассандра точно ничего не заподозрит.

Но и через двадцать минут Гейб все еще ждал. Взбешенный, он швырнул кейс на кресло, собираясь пойти в кабину и дать приказ взлетать, но пилот сам вышел к нему.

– Мистер Кейн, тут одно дело требует вашего участия.

– Моего участия? – Он недоуменно взглянул на Арта Оксфорда.

– Одна женщина утверждает, что вы ее ждете...

– Арт, ты же знаешь, что я жду женщину! – воскликнул Гейб, вскакивая с места и направляясь к выходу. – Я же говорил, чтобы ее пропустили.

– Но у нее... – начал было Арт, но Гейб не дослушал. Больше ждать он не мог. Нет смысла приказывать пилоту связаться с вокзалом и просить охрану пропустить Кассандру; он сам быстрее и действеннее уладит дело.

Спеша через летное поле, Гейб ругал вполголоса бестолковых людей. Он же всех предупредил, что на самолет надо пропустить блондинку пяти футов шести дюймов роста, и вот пожалуйста – требуется его личное участие. Распахнув стеклянные двери, Гейб быстро прошел через небольшое здание аэровокзала и ворвался в кабинет диспетчера, едва не ударив дверью Кассандру.

В черном пальто и мохеровой шапочке, она нисколько не походила на тех женщин, за которыми он обычно ухаживал. Не высокая. Не худая. И, вне всякого сомнения, не роскошная. Хотя милая. Симпатичная. Даже сексапильная. К сожалению, на руках у Кассандры был ребенок. Маленькая девочка в розовом зимнем пальтишке с вышитым зайчиком на груди. Прядь черных волос выбилась из-под розовой вязаной шапочки. Девочка сосала пластмассовую штуковину – по всей видимости, современную версию пустышки, хотя Гейбу никогда не приходилось видеть такую, чтобы полностью закрывала губы. Когда Гейб вошел в кабинет, малышка плюнула в него пустышкой.