Унесённые «Призраком» - Мария Роше

Когда мистер Спенсер закрыл за собой дверь и направился к ближайшему зданию с вывеской, Кейт задумчиво провела пальцем по деревянной оконной раме. Прохладная. Гладкая. Пыльная. Обивка сидений пахла старой кожей, шаль из тонкого кашемира – лавандой. Под платьем топорщились ненавистные фижмы, грудь сдавливал тесный корсет. Вроде бы все как всегда, ничего необычного, но ей по-прежнему казалось, что мир этот – не настоящий, фальшивый, кем-то придуманный. Странное ощущение после короткого, яркого сна, который она даже не помнила. В памяти осталось лишь смутное и до боли приятное чувство, как будто в том сне она была влюблена. Как будто в тот краткий миг перед пробуждением она была бесконечно счастлива.

Может быть, дядя прав, и я просто схожу с ума?

Кейт потерла виски. Никуда не годится, надо взять себя в руки. Перестать думать о всяких нелепостях и сосредоточиться на предстоящем…

Дверь кареты резко открылась, и на то место, где еще пару минут назад сидел дядя Грэм, в изнеможении упала молоденькая девушка, скромно, но опрятно одетая, прижимающая к себе дорожный мешок. Темные локоны выбились из-под шляпки, накидка съехала на бок, светло-серые глаза взглянули с ужасом и мольбой.

…путешествии.

Вот так сюрприз… В первый миг Кейт потеряла дар речи, но потом решила уточнить, не ошиблась ли нежданная гостья каретой. Возможно, приехав сюда со своей хозяйкой, эта молоденькая служанка отлучилась ненадолго с поручением и на обратном пути заблудилась. В незнакомом городе такое нередко случается.

Девушка посмотрела на нее взглядом затравленного зверька и вместо ответа разразилась рыданиями. Она пыталась сдержаться, прикрывала лицо ладонью, терла глаза, но случившееся с ней неведомое горе продолжало вырываться наружу, извергая целые потоки слез. Когда у нее потекло из носа, Кейт не выдержала и положила на колени девушке свой платок.

– Благодарю вас… миледи, – судорожно всхлипнула незнакомка.

– Я не леди, – сказала Кейт. – Можешь называть меня мисс Маккейн. А как твое имя?

– Простите, мисс. – Она наконец совладала с собой и принялась спешно вытирать покрасневшее лицо. – Меня зовут Марион Уоллес. Я искала контору, где можно купить билет на корабль, идущий в Сент-Джордж.

– Ты произносишь свое имя на французский манер, однако фамилия у тебя шотландская и говор уж точно не местный, – заметила Кейт. – Откуда ты приехала, Марион?

– Из Эдинбурга. – Девушка опустила глаза.

– И что тебе понадобилось на Бермудских островах?

Юная шотландка ответила не сразу. Сперва испытующе посмотрела на Кейт, словно решая, можно ли ей доверять.

– Моя мать умерла больше года назад, – призналась она. – После ее смерти я выяснила, что мой отец жив и находится в одной из английских колоний. Я собиралась поехать к нему, но…

– Но?

Губы девушки задрожали, а плечи поникли:

– Понимаете, мисс… по дороге сюда ко мне подошла бедная девочка, хорошенькая, как ангел… Я хотела ей дать пару пенсов, но она выхватила у меня из рук кошелек и была такова. Все, что я копила почти целый год… все пропало! И я так расстроилась, мисс, так растерялась… просто не знала, как быть дальше.

Девушка вновь опустила глаза и покраснела. Кажется, она что-то недоговаривала и понимала, что это вряд ли останется незамеченным.

– Сожалею о твоей потере, Марион Уоллес, – сдержанно ответила Кэтрин, – но вынуждена огорчить: денег на дорогу я тебе одолжить не могу.

Мэри чувствовала себя просто ужасно. На мгновение она представила, как выглядит со стороны, и перед глазами тут же возник образ маленькой попрошайки, рассказывающей наивной и доверчивой девушке страшные сказки о своей жизни с единственной целью: завладеть ее кошельком.

Вот только, в отличие от нее, белокурая мисс Маккейн доверчивой и наивной не была.

«Господь всемогущий, как низко я пала! – внутренне содрогнулась Мэри. – Незаконнорожденная дочь, дерзкая беглянка, новоиспеченная нищенка… и в довершение всего, в глазах этой девушки, – бессовестная мошенница и лгунья!»

– Прошу прощения, мисс, – Мэри аккуратно сложила платок и положила его рядом с собой на сиденье, – но я не просила у вас денег. Я не какая-нибудь побирушка, и те сорок фунтов, которые лежали у меня в кошельке, я заработала честным трудом. Вот, взгляните. – Она показала своей визави огрубевшие от работы ладони. – Пальцы исколоты… я помогала шить женские платья и мужские костюмы для труппы театра «Ройял». Научилась делать парики и шляпы с перьями, накладные усы и бороды. Что еще? Красила и пудрила актрис перед выходом на сцену, затягивала им корсеты, подавала и убирала реквизит. Выучила почти все роли во всех пьесах, которые ставили в нашем театре, и часто на репетициях заменяла суфлера. Мне нелегко достался каждый пенни, поэтому я была просто не в себе, когда лишилась накопленного. Но единственное, о чем бы я осмелилась попросить незнакомого человека, это чтобы меня просто выслушали. И, может быть, дали добрый совет.

– Хорошо, – уже мягче проговорила мисс Маккейн. – Я готова тебя выслушать, только если ты больше не будешь рыдать. И, раз уж ты знаешь наизусть все пьесы театра «Ройял», будь добра, прочти мне какой-нибудь монолог. Любой, на твой выбор.

А мисс не глупа. Лучше проверки и не придумаешь.