Греховные радости - Пенни Винченци

Опять наступила очень-очень долгая пауза. Александр сидел молча и только неподвижно смотрел на нее. Энджи почувствовала, как у нее в душе нарастает паника. Она вдруг ощутила себя в ловушке, в кошмарной ловушке. Надо убираться отсюда. И поскорее. Внезапно она поняла, что давно уже протрезвела и вполне в состоянии сама вести машину.

— Александр, я должна ехать. Уже очень поздно. Можно мне от вас позвонить?

— Да. Конечно. Не могли бы вы только оказать мне вначале одну огромную услугу?

— Разумеется.

— Видите ли, я обещал заехать к Данбарам за Георгиной. Ее машина сломана. Что-то случилось с электрооборудованием. Это недалеко, всего пара миль отсюда. Но боюсь, я сегодня довольно много выпил, и мне не стоило бы садиться сейчас за руль.

— Конечно, я заеду. — Энджи испытала облегчение при одной мысли о том, что наконец-то уедет из этого дома. — Только, видите ли, у меня почти кончился бензин. Осталось только-только, чтобы добраться до дому. Можно мне съездить за Георгиной на вашей машине?

— Да, пожалуйста. — Похоже, он тоже почувствовал при ее словах облегчение. — Очень хорошая мысль. Машина стоит прямо перед домом. Старый «бентли». Он вам понравится. А я позвоню в «Ключи» и скажу, что вы выезжаете.

— Энджи, здравствуйте. Заходите. Какой приятный сюрприз. — Дверь ей открыла Катриона Данбар; Энджи приветливо улыбнулась ей, подумав про себя, какой некрасивой кажется Катриона и как могли бы исправить это впечатление другая прическа и немного косметики. И почему только некоторые женщины не хотят сами для себя палец о палец ударить?

— Я приехала за Георгиной и Джорджем. Надеюсь, я не слишком рано, но мне пора ехать домой, а Александр сегодня вечером выпил немного лишнего.

— Как мило с вашей стороны. Проходите. Георгина еще здесь, они там беседуют с Мартином.

Энджи прошла вслед за ней в гостиную; у комнаты был все тот же вид, свойственный загородным домам весьма состоятельных англичан, к которому Энджи давно уже привыкла, но которому не уставала постоянно поражаться: вид тщательно оберегаемой и культивируемой захудалости.

— Здравствуйте, Энджи, — встретила ее Георгина. — Вы хорошо себя чувствуете? Что-то вы очень бледная.

— Да, хорошо. Просто немного устала. Собирайся, Георгина, нам надо ехать.

— Мартин, — проговорила Катриона, — предложи Энджи что-нибудь выпить.

— Ой, нет, честное слово, — поспешила отказаться Энджи. — Мне еще возвращаться в «Ключи», а это довольно далеко.

Георгина усадила Джорджа на заднее сиденье «бентли», а сама устроилась рядом с Энджи.

— Очень рада вас видеть, — вежливо проговорила она, — но… почему вы здесь?

— Твой отец позвонил, попросил меня заехать. Он… хотел поговорить.

— Он мне ничего не сказал о том, что собирается вас пригласить.

— Н-ну… он был в каком-то странном настроении. Надеюсь, сейчас оно изменилось к лучшему.

— Хорошо, если так. Энджи, можно мне вас кое о чем спросить?

— Конечно.

— Похоже, вы единственный человек, который способен разговаривать с папой. И… как, на ваш взгляд, на него может подействовать, если бы я… захотела уехать из Хартеста и… пожить немного в Лондоне, вместе с Джорджем?

— А это как-нибудь связано с Джейком Джозефом?

— Мм… возможно.

— Думаю, что твой отец прекрасно это переживет. Знаешь, он далеко не такой слабый и беспомощный человек, каким притворяется.

— Энджи… спасибо вам огромное. И мне кажется, очень здорово, что у вас с Максом так все получилось. Честное слово.

— Приятно, что хоть кто-то этому рад, — рассмеялась Энджи.

Когда они подъехали, Александр поджидал их на ступенях лестницы. Он улыбался. Георгина чмокнула его и побежала вместе с Джорджем в дом.

— Увидимся на Рождество.

— Энджи, большущее вам спасибо, — произнес Александр. — Я звонил в «Ключи», разговаривал с няней. Сказал, что вы уже выехали.

— А Макса не было?

— Насколько я понимаю, нет.

— Ну ладно. — Вот негодник. Опять с кем-нибудь пьянствует. Только такого мужа ей не хватало. — И вам спасибо, Александр. За… хороший вечер. Звоните, если опять захочется поговорить.

— Обязательно. — Он поцеловал ее на прощание, на мгновение задержав на ней чрезвычайно пристальный взгляд; потом вдруг обнял ее и крепко прижал к себе. — Я вас прошу, Энджи, ехать очень осторожно. У вас усталый вид.