Обрученная с врагом - Сара Крейвен

По словам миссис Пелэм, с которой Джинни переписывалась, постоянное отсутствие Розины, как и расторгнутая помолвка Силлы все еще были главными темами для сплетен. Новые порядки в кафе не нашли отклика у посетителей, и Айрис начала подумывать о продаже кафе.

«Возможно, я еще смогу вернуться к первоначальному плану, — размышляла Джинни, — и стать новой мисс Финн».

Однако куда бы она ни уехала, что бы ни делала, Андре определенно захочет поддерживать отношения со своим ребенком, и ей самой придется постоянно общаться с ним, как бы ей ни было больно.

Она снова и снова повторяла себе, что сама виновата в том опустошении, которое чувствовала внутри. Отношение Моник Шалу только подливало масла в огонь.

— Младшая сестричка просто прелесть! — восторженно восклицала она. — Очаровательная блондинка. Неудивительно, что все мужчины, включая месье Андре, распушают хвосты в ее присутствии.

— Конечно, — бесцветным голосом соглашалась Джинни.

Ей было прекрасно известно, что замечания Моник были своего рода местью за новую компьютерную систему, которую она так и не освоила в полном объеме. В некотором смысле Джинни была ей благодарна за бесконечные ошибки, которые постоянно нужно было исправлять, а это было делом достаточно кропотливым, поскольку некоторые файлы приходилось полностью восстанавливать.

Кроме частых прогулок с Барни, Джинни особо нечем было себя занять. По крайней мере, исправление ошибок давало Джинни иллюзию занятости, к тому же она совершенствовала свои навыки работы с компьютером, а это определенно сослужит ей в будущем хорошую службу, когда она вернется в Англию. Одна.

Джинни изо всех сил пыталась понять, по какой системе устроен лабиринт файлов, созданный Моник. Казалось, цифры, счет-фактуры и выписки из банковских счетов исчезали в никуда, так что их просто невозможно было проследить. Так что, по всей видимости, между Джинни и Моник в конечном итоге выходила ничья, но она тем не менее испытывала странное беспокойство, которое в принципе можно было отнести к напряженной атмосфере в замке.

В воздухе начинал витать аромат начинающейся весны. Андре предложил нанести отложенный визит в Бон, и Джинни сразу же согласилась, даже если поездка была затеяна ради удовольствия Силлы, а не ее самой.

После тихого Тероза шумные магистрали и большие грузовики, грохотавшие по дорогам, стали для Джинни полной неожиданностью, но, как только она впервые увидела Бон, он полностью завладел ее сердцем.

— О, город просто великолепен! — порывисто воскликнула она, когда Андре повернул через арку в лабиринт узких улочек.

— Твой отчим сказал то же самое, когда я впервые привез его сюда, — улыбнулся Андре и аккуратно припарковался. — Теперь нам нужно немного пройти пешком, но тут все рядом.

Он провел сестер через лабиринт причудливых узких улочек к площади, в центре которой стояло массивное здание с высоким шпилем. Они подошли к массивной двери здания, украшенной изображением саламандры, поедающей муху.

Джинни сделала глубокий вдох и шагнула в другой мир. Она замерла на пороге, задохнувшись от восторга: она оказалась в мощеном дворике и видела перед собой одно из самых удивительных зданий, которые ей доводилось лицезреть.

Здание явно было очень старым, бежевые камни кладки отливали золотом в лучах раннего весеннего солнца. Ее очаровал красочный дизайн высоких столбов, поддерживавших балкон с красивыми мансардными окнами. Над ними была своего рода крыша, Джинни никогда не видела ничего подобного: плитки с геометрическим узором в зеленых, оранжевых и черных тонах с позолоченным флюгером, стремившимся прямо в небо.

— Что это за место? — охрипшим голосом спросила Джинни, повернувшись к Андре.

— «Отель Дье», построенный Николя Роленом, канцлером Филиппа ле Бона. Это была больница для бедных. — Он усмехнулся. — Возможно, как заметил король Франции, чтобы загладить свою вину перед теми, кого разорил. Какими бы ни были истинные мотивы Ролена, здание стало символом нашего региона.

— А сейчас это все еще больница?

— Нет, это музей. Больных перевезли в современные здания лет сорок назад. Но все они, в том числе «Отель Дье», субсидируются из благотворительного фонда, который учредили Николя и его жена.

— Это, наверное, было непросто. — Джинни благоговейно смотрела на удивительный фасад здания.

— Вовсе нет. — Андре покачал головой. — Благотворительный фонд владеет одним из крупнейших виноградников Бургундии. А в ноябре с аукциона продаются их марочные вина самым богатым людям мира, и это приносит порядка пяти-шести миллионов евро.

— Хотела бы я это увидеть, — вздохнула Силла.

— Тогда все, что тебе нужно, — остаться здесь. Выбор за тобой, — тихо проговорил Андре.

У Джинни возникло странное ощущение, будто солнечный свет померк, когда она наблюдала, как он смотрит на Силлу, а она подняла лицо, глядя Андре в глаза. Она заметила, как наливаются нежным румянцем щеки сестры, когда она что-то смущенно прошептала.

Джинни поспешно отвернулась: она прекрасно поняла, что произошло, — на этот раз Силла действительно влюбилась. Взглянув на Андре, она видела, что он тихо улыбнулся и взял ее сестру под руку. Сердце Джинни разбилось на тысячи осколков.

Внутреннее убранство музея было тоже прекрасно, и в других обстоятельствах Джинни получила бы истинное удовольствие от альковных спален с вырезанными из дерева распятиями над кроватями, от огромного холста с изображением страшного суда.

«Я не имею права разрушить сразу три жизни, поэтому я должна уйти, даже если моя жизнь превратится в ад, — думала Джинни с болью в сердце, рассматривая детали картины с такой тщательностью, будто от этого зависела ее жизнь. — Будет только хуже, если я стану жить с мужчиной, который женится на мне лишь из чувства долга. Да, Силле будет больно и обидно, когда она узнает о ребенке. Но она обязательно простит Андре, потому что любит его. Они обязательно будут счастливы вместе. Я должна в это поверить, должна…»

Когда Джинни, наконец, оторвалась от созерцания картины, она случайно запнулась на выложенном камнем полу.

— Будь осторожна, дорогая. — Андре подхватил ее под руку. Это простое движение отозвалось в ней дрожью.

— Оставь меня в покое! — Джинни выдернула руку. Лицо Андре выражало крайнюю степень удивления, смешанного с болью. Силла молча наблюдала за ними, и Джинни поняла, что ей немедленно нужно как-то разрулить эту неловкую ситуацию. — Прости, — ей даже удалось рассмеяться, — ты меня напугал.

— Ты тоже меня прости, — сказал Андре бесцветным голосом.

Джинни хотелось побыть одной, зализать раны, составить планы на будущее, но, поскольку в данный момент это было невозможно, она решила поиграть в любопытную туристку и скрасить свои последние дни в Бургундии.

К моменту возвращения в Тероз скулы Джинни сводило от улыбок, а голос охрип от постоянных вопросов, которые она заставляла себя задавать. Худшим моментом дня было посещение музея изящных искусств, когда она импульсивно обернулась назад, чтобы поделиться впечатлениями, и увидела, как Силла заглядывает в глаза Андре, положив ему руку на плечо. После этого Джинни полностью сосредоточилась на искусстве.