Мечта handmade - Мария Чепурина

…Может, было былучше, если бы я не видела того объявления. Занялась бы чем‑нибудьинтересным, вместо того, чтобы лазить по сайту о наборе массовки в надеждеподыскать себе занятие на один из тех дней, когда Боря, как он сообщил, будетзанят. Вспоминаю, что у меня уже тогда вызвало подозрение то, что он, как иТанька, продолжавшая трудиться в фастфуде, может встречаться со мной только двадня через два. А потом я открыла сайт… и увидела, что бригадир ищетисполнителей ролей для передачи «Суд да дело». «Все возрасты, все типажи! –кричало объявление. – Каждую неделю новые сюжеты! Двадцать минут съемок –тысяча рублей в кармане!» Над объявлением стояла пометка: «длянепрофессиональных актеров».

Я‑то думала,в суде снимаются настоящие артисты, на худой конец, студенты театральных вузов!Получается, Боря всего лишь любитель, пришедший на съемочную площадку с улицы,как и я? Или все‑таки профессионал, который подрабатывает междусерьезными ролями? Серьезные роли… А где они, собственно?! За все времязнакомства я так и не добилась от Овсянкина ни одного названия фильма, где онснимался, так и не увидела его ни в одной постановке! О том, что Боря актер, язнала только с его собственных слов. А что, если на самом деле?..

Лицо парня изблинной, заявившегося на кухню «Гуддэя» в самый страшный день моей жизни, я несобиралась запоминать. Даже не знаю, почему оно всплыло у меня в голове.Кажется, в тот день кто‑то произнес слово «Солнышко». Я услышала,вспомнила дурацкий инцидент с «вампиром»… и вдруг поняла – вот где я виделалицо Овсянкина!

Нет, в этоневозможно было поверить. «Просто похож, – уговаривала я сама себя. –Или, может, родственник. А что если я вообще давно забыла, как выглядел тотпацан, и додумала его внешность задним числом, взяв за основу лицо своеголюбимого?»

Да. Теперь я могланазвать Борю любимым.

Именно поэтому ятак долго прятала голову в песок. Отказывалась сопоставить факты. Не хотелаверить в обман. Не вводила «Борис Овсянкин» в поисковую строку Яндекса.

Объявление онаборе на «Суд да дело» стало последней каплей. Подозрений накопилось слишкоммного. И развеять их можно было только одним способом. Устав строитьпредположения, я собралась и пошла в «Солнышко» – то заведение из сети, котороенаходилось в одном здании с нашим с Танькой «Гуддэем».

Блинопека яувидела мгновенно: остальных, кто был в кафе, как будто и не заметила. Он стоялза прилавком возле кассира, улыбался своим мыслям и ловко, не боясь жарасковороды, переворачивал огромный блин. Народу в заведении было немеряно: всестолики заняты. Ребята в «Гуддэе» называли такое положение вещей «запарой».Подобраться к стойке – и то было трудно. Приходилось лавировать средипосетителей и их стульев, как кораблю между скал.

– Здравствуйте,сударыня, чего изволите? – заученно оттарабанил кассир.

Не обратив на неговнимания, я позвала того, в личности и профессии которого была все ещенеуверена:

– Боря!

Блинопекповернулся. В добрых глазах изобразился сначала испуг, потом удивление, потомрадость.

– Это ты…

– Это ты??!!

Несколько секундмы бестолково пялились друг на друга, как пара баранов на новые ворота.Овсянкин пришел в себя первым:

– Хочешьблинчик?

Мне этопредложение показалось верхом наглости.

– Кормисвоими блинами какую‑нибудь другую идиотку! Обманщик!!!

С этими словами яразвернулась и выбежала из кафе, перевернув по ходу дела несколько стульев ипихнув под руку какого‑то человека с чашкой чая.

Обманул! Обвелвокруг пальца! Решил, что стоит только прикинуться представителем шоу‑бизнеса,как я брошусь ему на шею! Ха! Поваришка несчастный! Тоже мне размечтался! Поищисебе посудомойку, ты, олень!!!

Выбравшись наулицу, я твердо решила сочинить себе нового кавалера. Его будут звать Мирославили Эдвард… И он уж точно не будет меня обманывать! Лучше дружить с выдуманнымпарнем, чем с парнем‑выдумщиком! Лучше встречаться с виртуальнымартистом, чем с реальным блинопеком!

Стоило мне такподумать, как из дверей «Гуддэя» неожиданно появились Вова, будущий великийресторатор с невыносимым характером, и – кто бы мог представить! – мояТанька. Не спеша уходить и не замечая никого вокруг, они повернулись друг кдругу, обнялись, как были, на крыльце и прямо на моих глазах… поцеловались!Судя по уверенности, с которой они это делали, и всякому отсутствию смущения,поцелуй был явно не первым. Так вот о ком говорила подруга, упоминая про своегобойфренда! А ведь я‑то так и не спросила у нее, о каком парне идет речь,как его звать, сколько лет и чем занят… Если честно, мне попросту не хотелосьзаводить о нем разговор. Слишком больно и завидно было, что чудо, о котороммечтали мы обе, случилось с Татьяной, а не со мной.

Наблюдать запоцелуем было неприлично, и я опустила глаза. Когда снова подняла их на крыльцо– влюбленных уже не было. Они удалялись, так и не заметив меня, слишком занятыедруг другом. Ну еще бы! У Татьяны был Вова, у Вовы – Татьяна… и какое им былодело до брошенной, одинокой девчонки, у которой нет никого и ничего, кромесобственных фантазий!

И почему всегдавезет ей, а не мне?! Вовка ведь даром что грубиян. Он же правильный до ужаса ичестный! И аккуратный наверняка. Да и готовить умеет, раз в колледже учитсяпищевом! Хозяйственный. Да и простой, без претензий, не пафосный.

Мне‑то гдевзять бы такого же?..

Не дожидаяськоманды от головы, ноги сами понесли меня обратно в «Солнышко».

– Вернулась! –сказал Боря радостно. – Ну что, надумала, с чем тебе блинчик испечь…дорогая?