Девушки начинают и выигрывают - Натали Крински

«О! О! Мы на полпути туда… о-о… живем, молясь…»

На следующий день я просыпаюсь в полдевятого утра. Надо мной стоит Кара.

— Вставай. Проснись. Время тейлгейта. Сейчас.

Я сонно тру глаза.

— Нас еще не арестовали?

— Нет, — радостно отвечает она. — Прошла одна ночь без полиции, проведенная в фургоне в Гарвард Ярде. Предстоит еще одна.

— Чудесно, — отвечаю я с искренней радостью в голосе. — Мне нужно принять душ.

— Это же тейлгейт. На душ времени нет.

— Но там будут все нынешние красавчики. Я хочу хорошо выглядеть, — причитаю я…

— Ты хорошо выглядишь, детка, — с обожанием в голосе произносит Первокурсник Питер из другого конца фургона.

Кара смотрит на него и сладко улыбается.

— Ничего не выйдет, — говорит она.

— Что? — У бедного ребенка такой вид, будто его припечатал футбольный полузащитник.

— У нас с тобой, — сурово произносит она, — ничего не выйдет.

— Почему? — невинно спрашивает он.

— Ты слишком уж милый. Это просто невыносимо, — отвечает Кара.

Определенно, в последний раз парень был слишком мил со мной, когда я училась в старших классах. Карл Борински. Он дал мне половинку крекера в обеденный перерыв и на перемене завел меня в спальный корпус мальчиков. Он мне надоел, и я бросила его ради известной в кампусе личности — Рики Стивенса, который ни разу не дал мне печенья, но наградил вшами.

Надеюсь, Кара вшей не получила.

— Слишком мил? — совершенно сбитый с толку, спрашивает несчастный мальчик.

— Да, — шипит Кара. Испытав мимолетный укол совести, она добавляет: — Можешь остаться с нами на выходные, но потом все кончено. Я просто тебя предупреждаю.

Первокурсник Питер вот-вот заплачет. От одного его вида у меня разрывается сердце.

Я сажусь на своей импровизированной постели и оглядываюсь.

Лиза снова говорит по сотовому, а Бонни только что вернулась с утренней пробежки.

Кристал полирует ногти.

Горячего Роба и Активиста Адама поблизости не видно, так как прошлым вечером им явно повезло.

Хм, я хочу, чтобы повезло мне. Чума на оба их дома!

Внезапно дверь фургона распахивается.

Я падаю навзничь, уверенная, что это наряд полиции. Может, они меня не увидят.

Увы, это Вероника, еще со вчерашнего вечера разодетая в пух и прах. Чудесным образом у нее даже не размазалась тушь на ресницах.

Я решаю позже расспросить ее об этой туши.

Вероника сбрасывает черные туфли на четырехдюймовых каблуках и швыряет их в стену, едва не попав в Бонни и Кару, которые пригибаются, спасаясь от ее гнева.

— Хватит с меня мужчин! — кричит она, отбрасывая назад волосы. — ХВАТИТ!

Она выжидающе смотрит на нас, ожидая расспросов.

— Ничего себе. Стой там, сестра Следж, — раздраженно говорю я. Мне хочется еще немного поспать до начала оргии. Кроме того, само предположение, что Вероника на самом деле покончила с мужчинами, смехотворно.

Бонни и Кара переглядываются и закатывают глаза. Бонни едва терпит выходки Вероники, а Кара считает, что главная роль принадлежит ей. Это шоу Кары, и оно идет по всем каналам двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Вероника награждает парочку убийственным взглядом и ждет моего отклика.

— Ну, так что случилось? — подбадриваю ее я.

— Я, значит, трахаю этого гарвардца.

— А еще погрубее нельзя? — спрашивает Бонни.

— Так во-о-от… — продолжает Вероника, не обращая на нее внимания. — Вчера вечером я встретила парня, которого приняла за Первый Сорт. Зовут его Зияд, — добавляет она.

— Зияд?

— Угу. Он просто случайно встретился мне в «Джоне Гарвардсе», ты же знаешь этот бар на Данчестер-стрит?

Протирая глаза, я пытаюсь сообразить.

— Ну да, вчера вечером я выпила там восьмую или девятую банку пива.

Неудивительно, что я внезапно ощущаю себя немного пьяной.

— Очень мило, — безо всякого интереса отзывается Вероника. — Так вот, я пыталась заказать выпить, а он стоял рядом и все это время пялился на мой вырез, — продолжает она.

— Какая прелесть.

— А потом поворачивается к бармену и говорит: «Налей этой леди все, что она пожелает, я плачу».

— А ты?

— Ну, я понятия не имела, что ему от меня было нужно, — невинно произносит Вероника.

— Понятия не имела, да?

— Ну, возможно, кое о чем я догадывалась, — уступает она. — Я решила проигнорировать его, взять выпивку и свалить. Не такой уж он и красавец.

— Ясно.

— И я придерживалась своего плана, пока он не сказал самую смешную вещь, которую я когда-либо слышала. Он просто посмотрел на меня и сказал: «Жирная пингвиниха».

— Это не смешно.

— Я спросила: «Что?» Он повторил. Тогда я спросила, что он имеет в виду.

— Так, — поддерживаю я, начинаю уставать от данной истории.

— А он и говорит: «Я просто хотел сказать что-то, что сломает лед».

Мы тупо смотрим на нее.

— Поняли? — возбужденно спрашивает она. — Жирная пингвиниха. Сломает лед.

Никто не смеется.

— Ты с ним переспала? — спрашиваю я.

— Мне это показалось забавным, — возмущенно заявляет Вероника.

Бонни громко фыркает:

— Ты спишь со всем, что забавно?

— А что в этом такого? — со злостью спрашивает Вероника. — По крайней мере я с парнем переспала, — говорит она и мерит Бонни взглядом.

— Так что тогда произошло? — снова вмешиваюсь я.

— В любом случае я решила сходить в туалет в «Джоне Гарвардсе» перед походом в следующее заведение. Зияд сказал, что проводит меня и подождет.

— Как это любезно с его стороны, — подбадриваю я Веронику. У меня закрадывается подозрение, что я знаю конец этой истории.

— Так вот, мы уже дошли до женского туалета, и только я собралась зайти туда, как вдруг Зияд хватает меня за руку и прижимает к стене, моя рука у меня над головой, и он целует меня.

— Прямо в баре? — в ужасе спрашивает Бонни.

— Круто, — признает Кара.

— Правда, да? — вздыхает Вероника.

— И что потом? — заинтригованная, спрашиваю я. Начало хорошее.

— Ну, совершенно ясно, что я потом сделала.

— И что же это?

— Трахнулась с ним в туалете.