Полночная невеста - Марлен Сьюзон

Джером усмехнулся, впрочем, едва заметно. Бедное чучело, какое ему предстоит разочарование.

– Но я хочу все сделать как положено, – сказал Феликс. – Вот я тут записал... свою речь и выучил ее наизусть. Когда я нервничаю, то иногда путаю слова... Язык, знаете ли, заплетается.

– Но ведь ваш разговор – пустая формальность, стоило ли так мучиться?

– Ничего не могу с собой поделать. Я люблю, чтобы все было красиво. Представьте только. Я стою вот так, – он принял замысловатую позу, – она – там, я говорю, она краснеет. Я такой нарядный, обратите внимание на цвет. Какая сцена, а?!

«Замечательный идиот, – устало подумал Джером, – может быть, он когда-нибудь замолчит?»

Но не тут-то было.

– Позвольте мне прочитать свой опус. Я буду чрезвычайно признателен, если вы выскажете ваше мнение.

Джером был готов на что угодно, только бы этот напыщенный хвастун исчез.

С каким-то особенно нелепым вывертом Феликс снял шляпу с пером и приложил ее к груди, затем, отвесив вычурный поклон, произнес:

– Не сделаете ли вы мне честь стать моей женой? Вы... вы...

Он запнулся и торопливо заглянул в листок, который держал в руках. Затем, вновь вернув на лицо сладчайшую улыбку, продолжал:

– Вы сделаете меня счастливейшим из смертных. Маркиз выжидательно посмотрел на Джерома. Черт возьми, он, что, ожидал аплодисментов!

– Это все?

– Да! Не правда ли, красноречиво?

– А главное – очень оригинально, – без всякого выражения сказал Джером.

На лбу Феликса появилась обеспокоенная морщинка:

– Может быть, лучше покороче? Просто спросить: «Не сделаете ли вы меня самым счастливым из смертных?» Такие минуты женщины помнят всю свою жизнь. Они, конечно, глупы, но очень романтичны;

Я старался, чтобы было попроще, но красиво. Разумеется, пришлось истратить уйму времени, но зато как звучит – «счастливейшим из смертных»!

Феликс посмотрел на свои ноги в обтягивающих шелковых чулках и с досадой произнес:

– Наверное, я должен встать на колени. Но это ужасно! Я совершенно не выношу, когда мои чулки испачканы. А ведь это непременно случится, если – на колени. Надеюсь, леди Рейчел не обидится на меня. – Голос его приобрел какие-то плаксивые интонации.

– А вдруг она вам откажет? – не удержался Джером.

– Откажет?! Мне?! – Маркиз даже взвизгнул от негодования при мысли, что кто-то может его отвергнуть. – Что за ерунда?! Она будет без ума от счастья получить от меня предложение. И почему вам пришло в голову, что она посмеет мне отказать? Кажется, леди Рейчел для женщины даже слишком умна.

Джером не стал говорить ему, что именно поэтому и думает, что Рейчел откажет.

Рейчел выглядела несколько испуганной, когда лорд Феликс неожиданно предстал перед ней после обеда. Его пурпурный атласный камзол был богато расшит золотой тесьмой, а запах мускуса исходил из каждой складки. У Рейчел защекотало в носу, и она с трудом удержалась от того, чтобы не чихнуть.

По счастью, в этот самый момент подошла тетя София поприветствовать дорогого гостя, и Рейчел, воспользовавшись моментом, извинилась и направилась к дяде Альфреду. Тот стоял в другом конце комнаты и разговаривал с герцогом и женой мистера Арчера.

– Вы слышали, что Люсинда Квинси выходит замуж? – услышала Рейчел слова дяди.

Рейчел очень нравилась Люсинда, прелестная, застенчивая девушка шестнадцати лет, которая жила со своим опекуном в замке на западе от Уингейт-Холла.

– Выходит замуж? За кого? – Рейчел была очень удивлена. – Она даже не была помолвлена!

– За Филиппа Рутлега. Рейчел не поверила:

– Не может быть! Люсинда просто ненавидит Рутлега!

София возникла рядом, как всегда, неслышно.

– Люсинда ни за что не вышла бы за него замуж по своей воле, – возмущалась Рейчел. – Кто же не знает, что Рутлег – распутник и подлец. Тетя София холодно сказала:

– Тогда зачем эта глупышка провела с ним ночь? Теперь у нее нет иного выхода. Или замуж, или в монастырь от позора.

– Люсинда не могла так поступить, – сказала Рейчел. – Это чья-то грязная сплетня.

– Да нет, дорогая моя, – вмешалась госпожа Арчер. – Говорят, Рутлег насильно увез ее. Он, конечно, знал заранее, что иначе она ни за что не согласится стать его женой.

– Кому интересны эти сентиментальные глупости, – отрезала София. – Все знают, что она провела с ним ночь и поэтому обязана выйти за него замуж. Вот и все!

Потрясенная до глубины души, Рейчел закричала:

– Но в чем же Люсинда виновата? За что она теперь должна страдать и нести наказание? Связать свою жизнь с этим гнусным человеком? Это ужасно и несправедливо!

Герцог, не проронивший ни слова во время их спора, вдруг сказал:

– Конечно. Вы совершенно правы. Но, к сожалению, леди Рейчел, жизнь редко бывает справедливой!

Она вздрогнула, услышав его голос так близко:

– А к вам жизнь тоже несправедлива, ваша светлость? – спросила Рейчел. Он ответил не сразу:

– Нет, отчего же, ко мне она более чем справедлива, но не всем же так везет.

Вот как. Значит, герцог принимает свое богатство и положение в обществе не более чем везение. Достойная позиция. Она собралась продолжить разговор, но Уэстли уже вышел из гостиной.

Рейчел, тут же потеряв интерес к беседе, оставила гостей и в раздумье подошла к окну. Чем больше она узнавала герцога, тем сильнее он ей нравился. Ах, если бы он ответил взаимностью на ее чувство!

Краем глаза Рейчел увидела, что к ней с сияющей улыбкой приближается тетя София под руку с лордом Феликсом.

– Рейчел, моя дорогая девочка, – сказала София. – Маркиз большой поклонник игры на клавикордах.

Наученная горьким опытом, Рейчел ожидала подвоха всякий раз, когда София сладким голосом называла ее «моя дорогая девочка».

– Прошу тебя, проводи маркиза в музыкальный салон и сыграй что-нибудь.

Рейчел скорее согласилась бы пройтись босиком по горячим углям, чем остаться наедине с лордом Феликсом, но ей не пришло в голову ни одного приличного предлога, чтобы отказаться.

Ну, что ж, в салон так в салон. Рейчел с довольно унылым видом вышла об руку с Феликсом из гостиной. По дороге он напялил свою широкополую шляпу с пером, удивив свою спутницу.

– Нам не придется выходить из дома, – пояснила она. – Музыкальный салон внизу, рядом с приемной.

Настала его очередь удивляться:

– А я и не собирался никуда выходить.