Звезды над Занзибаром - Николь Фосселер

Как давно гвоздичные деревья попали на Занзибар, никто не мог бы сказать с полной уверенностью. Кто-то говорил, что французские работорговцы тайком вывезли семена с Молуккских островов, чтобы перехитрить голландцев, державших монополию на возделывание дорогой пряности и торговлю ею. Видимо, семена посадили на острове Маврикий, тогда еще занятом французами, они хорошо принялись, а после этого — в конце прошлого века, как говорили, — гвоздику завезли на Занзибар. По другим рассказам, это был богатый арабский торговец, который в начале этого века первым на Занзибаре посадил гвоздичные деревья на своих плантациях в Мтони и в Кисимбани. Совпадало в этих россказнях одно: в каждом случае непременно называли отца Салимы, султана Саида, который не только купил Мтони и Кисимбани, но и предвидел, какое богатство дремлет в этих деревьях, и проложил путь широкому возделыванию гвоздики.

Салме подавила невольный вздох. Насколько сейчас было бы легче планировать вырубку отслуживших свое деревьев, если бы хоть кто-нибудь дал себе труд записать, когда и какие деревья были высажены. Вполне могло статься, что плановая подрезка была проведена не так, как следует, или вообще завязь не появилась по другим причинам.

— После нашего разговора я проеду туда и сама все осмотрю, — сказала она, а про себя решила, что отныне надо делать точную опись заново высаживаемых гвоздичных деревьев.

— Очень хорошо, Биби Салме. Я велю оседлать для вас лошадь.

Глаза хозяйки и управляющего на секунду встретились: взгляд каждого выражал удовлетворение. Наряду с неготовностью самих женщин управлять плантациями было еще кое-что: закон запрещал женщине и свободному мужчине, не являющемуся близким кровным родственником, находиться в одном помещении. Когда Салме появилась на плантации в Кисимбани, которой до этого за нее управлял Хасан ибн-Али, ей пришлось принять во внимание и этот факт, который, однако, больше вредил делу, чем приносил пользу. Она видела для себя только две возможности: либо и впредь бразды правления Кисимбани оставить в руках Хасана, либо дать ему другое поручение. Она склонилась к последнему; теперь и Хасан, полностью распоряжавшийся всем на более крупной плантации, и его преемник, несвободный Мурджан, — оба, казалось, были чрезвычайно довольны таким решением их госпожи.

— Простите, Биби Салме, — в дверном проеме появился домашний слуга Салим, и низко поклонился. — Только что к нам заглянул торговый посредник, которого вы вызывали.

Салима с трудом подавила желание вскочить и сразу же броситься к маклеру, чтобы все с ним обсудить, но обычай требовал, чтобы их контакты происходили в письменной форме или же сообщения надо было передавать через раба.

— Что он просил мне сообщить?

— Он глубоко сожалеет, что до сих пор не нашел землю, которая бы отвечала вашим пожеланиям, Биби Салме. Однако он клянется, что не даст себе покоя, пока не найдет что-либо подходящее для вас.

— Хорошо, большое спасибо, — приветливо сказала она, несмотря на разочарование.

— А еще у вас гости, Биби Салме, — добавил слуга. — В Кисимбани приехала принцесса Замзам.

— Замзам!

— Салима!

Они обнялись. Девушки были сводными сестрами и возраст у них был приблизительно один, но их отношения напоминали скорее отношения тети и племянницы: мать Замзам была матерью и Зайяны, которая когда-то в Бейт Иль-Мтони приняла маленькую Джильфидан как новую сестру.

— Ты редко приезжаешь ко мне, — со смехом упрекнула Салима гостью.

Глаза Замзам в черном обрамлении полумаски сузились — она тоже улыбалась.

— Быть замужем — это значит быть очень занятой делами и прилежной, в чем ты, конечно, еще убедишься.

Она поддразнивала сестру и сказала это просто к слову, без намерения обидеть ее, но Салима почувствовала легкий укол.

— Итак, ты счастлива? — Однако ее голос, несмотря на досаду, был полон теплоты.

Недавняя свадьба Замзам с дальним родственником рассматривалась остальными членами большой семьи весьма критично. Хамид в последнее время прославился только непомерной скупостью и не один раз выказывал свою неотесанность. Еще при жизни султана Саида и его старшего сына Халида он как-то раз остановил принца посреди мечети — что было как нельзя к месту — и попросил у него руки Шамбуа, а когда Халид с возмущением отказал ему, Хамид только и ждал его смерти, чтобы не менее галантным способом посвататься к Фаршу. И только простофиля мог вообразить, что хорошее наследство обеих сестер было тут ни при чем — несмотря на то, что Хамид и сам был благословлен немалым состоянием.

— Очень, Салме, — прозвучал торжествующий ответ, а глаза при этом радостно вспыхнули. — В доме моего супруга сбылись все мои ожидания.

Хамиду не пришлось проявлять настойчивость, чтобы получить в жены Замзам. Ей было почти тридцать, и — несмотря на то, что она была очаровательна, — серьезных претендентов на ее руку не было. И кажется, ее не испугали ни скупость Хамида, ни его явно преувеличенная набожность, а еще все доподлинно знали, что он плохо обращается с рабами и другими слугами.

«Уж лучше вообще не иметь мужа, чем получить такое чудовище», — молнией сверкнуло в голове у Салимы, но тут же ей стало стыдно за такие мысли при виде Замзам — она светилась полным удовлетворением.

Сестра неправильно истолковала ее молчание.

— Прости, что я без предупреждения. Наверняка я тебе помешала. У тебя так много дел по дому и на плантациях…

Салима ласково запротестовала:

— Ничего такого, что не могло бы подождать до завтра. — Она уже хотела послать за чаем и печеньем, но, помедлив, спросила: — А ты не составишь мне компанию? Мне надо съездить — тут недалеко — осмотреть несколько гвоздичных деревьев, а вместе с тобой это было бы замечательно.

— Ты не могла предложить ничего лучшего! — воскликнула Замзам и от радости захлопала в ладоши.

Бок о бок скакали сестры в глубь острова по узким тропинкам среди зарослей. Их сопровождали вооруженные рабы, однако их пистолеты и кинжалы, богато украшенные золотом и серебром и инкрустированные перламутром и драгоценными камнями, свидетельствовали скорее о богатстве и высоком положении хозяев, чем годились для серьезной защиты. С удовольствием слушала Салима болтовню Замзам. Та оживленно перечисляла, какую дорогую мебель она недавно купила и как украшает дом, как хорошо она разложила по дому изумительные кружева Зайяны, потом похвалила новый рецепт жаркого из баранины с имбирем и кориандром. Замзам была не только превосходной хозяйкой, она еще отлично разбиралась в садоводстве. Вот уже пять лет она была соседкой Салимы по плантации, и это она посвятила младшую сестричку во все тайны ведения обширного хозяйства, в том числе и ухода за гвоздичными деревьями.

— Ты еще помнишь, — спросила Салима, — как я тогда приехала сюда и ты часами носилась со мной, чтобы показать все и научить некоторым специальным трюкам?

Замзам кивнула.