Ночь с пылким негодяем - Александра Хоукинз

Пять часов спустя Сэйнт вошел в «Нокс», раздуваясь от гордости. Он приятно провел день в обществе Кэтрин Деверолл и собирался повторить это в ближайшем будущем. Хотя поначалу она держалась довольно замкнуто, осторожными вопросами он сумел разговорить ее, и они беседовали о недавно установившейся хорошей погоде и о книгах, которые она читала. Потом он поделился с ней одной забавной историей, услышанной накануне; коротко обрисовал обязанности, которые налагал на него титул маркиза, чтобы она не сочла его невежей; рассказал о своих друзьях и их женах.

Ее скромность приятно удивила его, хоть она и была беспокойна, как пугливая кобыла. Когда у Гантера они сели за столик, он буквально почувствовал, как она смущается под лениво-любопытными взглядами остальных посетителей. Его удивило возникшее внезапно желание окружить ее заботой и оградить от внимания других мужчин. Когда он шепнул ей, что это ее красота привлекает к ним внимание, она недоверчиво взглянула на него и промолчала.

Сэйнт привык к женщинам, которые знают, что красивы, и ожидают от окружающих восхищения. Кэтрин же больше смотрела на пирожное на своей тарелке и просто терпела. Ему хотелось одного: схватить ее в охапку, отнести в карету и там обнять так крепко, чтобы ее сердце не смогло биться, и отпустить лишь тогда, когда она поймет истинное предназначение этого сердца.

Когда он провожал Кэтрин домой, у него возникла идея представить ее женам друзей. Реган, Джулиана, София и Изабель могли бы взять Кэтрин под свое общее крылышко и укрепить в ней чувство уверенности в себе. Новые знакомства, новые друзья — это пойдет ей на пользу. Хоть своими планами с их непосредственным объектом Сэйнт еще не поделился, он был уверен, что сумеет уговорить Кэтрин встретиться с его друзьями.

— Доброе утро, Берус! — приветствовал Сэйнт распорядителя клуба «Нокс». — Син уже пришел?

— Нет, милорд, — ответил тот, принимая шляпу гостя. — Для лорда Синклера еще рановато. Но лорд Чиллингсворт и лорд Вейнрайт уже наверху.

Сэйнт остановился у лестницы, когда Берус упомянул имя Фроста. Хотя вражду они перешагнули, Сэйнт чувствовал себя неуютно в присутствии друга и оттого раздражался. Но в этом не было вины Фроста. Многие годы они делили женщин и менялись любовницами, и ни разу дело не доходило до насилия. Сэйнт решил до поры до времени, пока не уляжется душевное волнение, не встречаться и с мадам Венной.

— Лорд Сэйнтхилл, пока вы не присоединились к друзьям, не соблаговолите ли подняться в гостиную? Там вас дожидается один джентльмен, — сообщил Берус.

— Кто такой?

— Лорд Гриншилд. Он надеялся, что вы согласитесь поговорить с ним наедине, поэтому я провел его наверх.

Гриншилд. Сэйнт много раз видел этого престарелого джентльмена в различных карточных салонах, но знакомы они были не настолько, чтобы наносить друг другу визиты.

— Он сказал, что ему нужно?

Распорядитель покачал головой.

— Нет, милорд. Он только сказал, что ему обязательно нужно поговорить с вами.

Сэйнт не мог даже предположить, чего от него хотел этот джентльмен, но, встретившись с Гриншилдом, можно было выиграть время и подготовиться ко встрече с Фростом и остальными порочными лордами.

Распахнув дверь гостиной, он увидел, что лорд Гриншилд стоит у камина с видом человека, обуреваемого неприятными мыслями.

Сэйнт даже про себя посочувствовал ему.

— Лорд Гриншилд, — заговорил он, закрыв за собой дверь, — мне сказали, что вы хотели поговорить со мной наедине.

Лорд Гриншилд учтиво поклонился в ответ.

— Да, сэр. К сожалению, я оказался в незавидном положении, когда мне приходится просить об одолжении джентльмена, который мне ничем не обязан.

Сэйнт жестом предложил гостю сесть.

— В самом деле незавидное положение. Чем могу помочь?

Бледное лицо мужчины стало красным.

— Оставьте в покое мою дочь, сэр!

Сэйнт оторопел. Потом медленно опустился в кресло.

— Прошу прощения. Это одолжение… Вы говорите обо мне? Лорд Гриншилд, я не знал, что у вас есть дочь.

Отчаяние заставило графа вскочить.

— Никто не знает об этом. Немногим больше двадцати семи лет тому назад я спьяну позволил себе пригласить одну даму, которая принадлежала не мне, на свидание. Потом и я, и она пожалели об этой ошибке и готовы были навсегда забыть о случившемся, но дама обнаружила, что носит ребенка от меня.

— Позвольте, я угадаю: та дама была замужем.

Граф кивнул.

— Да. Хоть это нисколько не умаляет нашей вины, она была несчастна в браке. Чувствуя себя одинокой, она искала утешения в нашей дружбе. Но, узнав, что находится в деликатном положении, точно обезумела. В то время ее муж пребывал за границей, и не было никакой возможности объявить его отцом ребенка.

В том, что женщина из высшего общества уединяется в деревенской глуши, дабы выносить дитя незаконной любви, не было ничего необычного. Одних незаконнорожденных детей отдавали в чужие семьи, других оставляли при себе, объявляя осиротевшими дальними родственниками.

— Значит, ваша дама оставила ребенка?

— Нет, мы отдали девочку, — признался лорд Гриншилд тоном глубокого раскаяния. — Я, как холостяк, не мог воспитывать ребенка, а мать решила, что нашей дочери будет лучше, если она окажется в хорошей семье. Если бы муж дамы узнал о неверности жены, ребенок пострадал бы больше, чем мать.

Сэйнт подался вперед и пристально посмотрел на лорда Гриншилда.

— Давайте говорить начистоту. Кэтрин Деверолл ваша дочь?

Граф облегченно вздохнул, хотя причины столь странной реакции на его слова Сэйнт не понял.

— Да, да… Ребенок, моя дочь, и есть Кэтрин Деверолл.

Сэйнт понимающе кивнул.

— И она не знает об этом.

Лорд Гриншилд горько рассмеялся.

— О, Кэтрин прекрасно знает о своем происхождении, но отказывается признать наше родство. Категорически. — Граф провел пальцами по лысоватой голове. — Я не виню ее. Мы с ее матерью поступили с ней неправильно, даже жестоко. Люди, которые растили Кэтрин… В общем, определенные обстоятельства стали известны мне слишком поздно, чтобы я смог что-то изменить. Я потерял дочь задолго до того, как нашел ее.

Кэтрин сказала, что у нее нет семьи. И теперь Сэйнт решил, что это действительно так, раз родители отдали ее другим людям.