Не родись красивой - Марта Раева

На работу она уже не ходила, начался ее отпуск, но не было дня, чтобы она не общалась со своей командой. И взяла на себя те задачи, которые можно было выполнять без участия кого-либо другого. Проект становился детищем — его уже можно было не узнать — так они продвинулись. Сам босс просматривал промежуточные результаты, даже сказал: нет аналогов, которые бы он знал. Вся команда была растрогана такой похвалой. Действительно, такого издания, которое они готовили, еще не было до сих пор.

И вот настал день, когда Катя получила документы на свою квартиру и они с Игорем смогли увидеть ее. Из-за беременности они решили дождаться окончательной сдачи дома, потому увидели квартиру уже в готовом состоянии. Катя была в восторге, а Игорь ворчал, находя недоделки, некачественную работу и проектировщика, и ремонтников. Но Катя уже решила, что с окончательным ремонтом надо будет подождать и делать его позже, ведь надо было все подготовить к рождению малыша.

Перевозили немудрящее Катино имущество, из чулана на свет появилась мебель, которая стояла в маминой квартире. Это были два небольших шкафа, стол большой и маленький кухонный, небольшой диван и четыре стула. Все они были в разобранном виде, и насколько помнила Катя из детства, были частично отреставрированы, частично заново сделаны старым мастером по тем фотографиям, которые сохранились еще у бабушки, маминой и тетиной матери. Тетя когда-то свою, такую же мебель продала, а там были какие-то резные буфеты, овальные диван и стулья — то, что тоже осталось в детской памяти Кати.

Переехав к тете, она оставила все, что стояло в их небольшой квартире на Крымском валу, как память о маме и о своем детстве. Ширма, которой пользовалась Катя, тоже была из этого комплекта. После того, как они с отцом Дмитрием Алексеевичем съездили на кладбище, Катя попросила его договориться со столярной мастерской, чтобы осмотреть, годится ли она для жизни, и если нет, то освободить чулан. Отец только перед ее свадьбой сознался, что отдал мебель на реставрацию, и привез после нее в том же разобранном виде, в котором увозил. Сказал, что это ей подарок от него, который она оценит, когда расставит ее в своей квартире.

И этот день настал. Катя радовалась, что у нее будет возможность позвонить отцу и пригласить к себе, чтобы порадовался за нее. Игорь собирал эту мебель, чертыхался, даже однажды привел какого-то мужичка — и после долгих стараний они, очень довольные, позвали Катю, чтобы она оценила их усилия. Да, отец постарался, поняла Катя, взглянув на то, что наконец встанет по своим местам в ее пока пустых комнатах. Поняла и то, какие немалые средства были вложены на то, чтобы старая мебель выглядела такой благородной, чтобы в ней ощущалась старина, очень далекое время.

Тетя была поражена, когда вместе с Катиным отцом осматривала преображенную комнату. А уж как был рад Дмитрий Алексеевич!

— Я помню эту мебель, она, правда, выглядела дряхлой, диван шатался, ножки у стульев приходилось все время садить на клей. Но мне нравилась ее стойкость, ее продолжающаяся жизнь, потому что была сделана на славу. А как пахнет дерево, настоящее, натуральное дерево!

Игорь с Катей приготовили праздничный ужин, и гости, сидя за красивым обеденным столом, поздравили их с новосельем. Отец с укоризной посетовал, что Катя не сообщила вовремя и о разводе, и о том, что ждет ребенка. Пообещал, что в следующую их встречу снова будет праздник, а он будет радоваться появлению внука.

Катя была счастлива и знала, что своим счастьем была обязана Игорю, о чем сказала ему, проводив гостей. Он удивился, и ей пришлось объяснить:

— Без тебя все было бы не так, я была бы несчастной, ничего бы меня не радовало. Такой я была до тебя.

— Наверно, это моя любовь растопила твое одиночество.

— Однозначно. Это так.

Как-то утром позвонил Игорь и сказал, чтобы она ждала гостей. За этим последовал звонок Екатерины Ильиничны — она тоже созналась, что дала координаты искавшему ее Мите. Митя? Как же она его давно не видела! Сначала он по телефону старался ее поддерживать, потом выполнял просьбу с делами по разводу. И вот уже прошел месяц или два, как он вернулся из заграничной командировки. Катя читала его статьи, корреспонденции с театральных площадок Европы. Вспоминала его с легкой грустью: теперь без Кости она стала ему неинтересна.

Раздался звонок, Катя открыла дверь — это был Митя. Добрый, милый Митя. Правда, при взгляде на нее он резко изменился. Вручил ей цветы, оглядел ее располневшую фигуру, живот под блузкой-распашонкой. И она поняла, что он волнуется. Всегда спокойный Митя выглядел растерянным.

— Митя, да не смотри на меня так! Я что? — похожа на музейный экспонат? Ты даже не поцеловал меня в щеку, как делал всегда.

— Серьезно, Катя, я узнал о тебе такую новость!

— Да ладно. Посмотри, у меня своя квартира — вот это новость, да?

— Отличная квартира. Но главное — ты ждешь ребенка! Почему я узнаю это от Игоря?! Он что, у тебя бывает?

— Он мне помогает, да так, что без него я не знаю, как бы справлялась…

Митя смотрел во все глаза и не узнавал Катю. Она в последнее время была с ним немногословна, мало эмоциональной и какой-то потухшей. Но сейчас она говорила одними восклицаниями, готова была делиться с ним своей радостью. И необычайно похорошела.

Попили чай, рассказал коротко о своей поездке, она — о делах с проектом. Но его занимал один вопрос: почему она ничего не сказала о своей беременности? Ни Косте, ни ему.

— Митя, когда я тебе могла рассказать? Мы с тобой не виделись полгода.

— Тогда, в первые дни этого года…

Катя вздохнула. Вместо ответа попросила рассказать о Косте. И смотрела на него с напряжением во взгляде, с тревогой.

— Да что с ним сделается?! Здоров, энергичен. Все у него хорошо. — Помолчал. — Вот жениться собрался.

— Правда? Я рада за него. А кто его избранница?

— Кто-кто… Протеже Лидии Ивановны — Наташа.

— Ну, значит, все у них сладилось. Представляю радость Костиной мамы.

Митя смотрел на нее во все глаза — и вот проглянула в ней прежняя Катя. Какой она всегда ему нравилась. Не грустная, а какая-то мягкосердечная, робкая даже. Старалась всегда быть незаметной, не обращать на себя внимание. Такой она была во время последней встречи с Костей. И всегда чувствовалась в ней сложная внутренняя жизнь.

— Кого ждешь, мальчика?

— Как ты догадался? Вспомнила, у тебя же племянник родился, ты говорил.