Остров любви - Кэт Мартин

Глори закричала во весь голос и вырвалась от тщедушного матроса. Но его товарищ не дал ей убежать и, поймав, приподнял над землей.

– Не бойся, крошка, твой негр будет в порядке. Как только мы с тобой закончим, он придет в себя. – Он громко захохотал.

Девушка ощутила внезапную слабость. Она снова попыталась закричать, но матрос зажал ей рот.

– Если ты не прекратишь, я точно тронусь.

Развязав накидку, громила отбросил ее в сторону.

– Ты только посмотри, Смитти. – На его лбу выступили капельки пота. – Какие прекрасные ноги.

Англичанин приподнял юбку Глори и оценивающим взглядом скользнул по стройным икрам, затянутым в черные ажурные чулки Розабеллы.

– Ею не грех заняться прямо здесь, но у меня в комнате есть перина.

– Я не был с женщиной целую вечность, – заговорил один из матросов, скорее всего товарищ двух первых. – Давайте займемся ею наверху. – Последовали одобрительные возгласы, и высокий матрос перекинул Глори через плечо, звонко шлепнув по мягкому месту, под аккомпанемент хриплого звериного хохота.

Лягаться и колотить матроса по его могучей спине было бесполезно. Оставалось лишь ждать, когда они войдут в таверну, а потом позвать на помощь и молить Бога, чтобы один из матросов «Черного паука» узнал и спас ее.

Может быть, там окажется Мак. Или даже – Боже упаси – Николас. Глори предпочла бы спасать свое целомудрие сама, чем встречаться с капитаном при таких обстоятельствах.

Однако после очередного шлепка и взрыва грубого смеха девушка уже не была так щепетильна в выборе своего спасителя.

Матросы пробирались по тропинке к таверне, когда девушка предприняла отчаянную попытку договориться с ними.

– Прошу вас, джентльмены, – взмолилась она, – я знаю, вы считаете меня женщиной легкого поведения, но, уверяю вас, это не так. Вы ошиблись. Но если вы отпустите меня, я прослежу, чтобы этот инцидент не имел для вас никаких последствий.

– Инц… инци… что она сказала?

– Не знаю, – ответил высокий матрос, – но когда она будет лежать на спине, вряд ли сможет говорить так много.

Матросы дико захохотали. От того, что Глори несли вниз головой, к ней начала приливать кровь, и девушка почувствовала, что начинает слабеть. Может быть, стоит попытаться закричать еще раз? Но Глори отказалась от этой затеи. Ее единственный шанс на спасение заключался в самой таверне. Розабелла и мадам Лафарж, скорее всего, там.

– Эй, парень, отпусти ее, – угрожающе прозвучал чей-то тихий голос. Подняв голову, Глори увидела Джаго Додда, стоящего у входа в таверну.

– Слава Богу, – прошептала девушка. – Джентльмены, прошу вас, мистер Додд все вам объяснит…

– Неужели ты не можешь заткнуть рот этой девчонке? – вскипел один из матросов.

– Поосторожнее, приятель, – предостерег Додда англичанин. – Ты можешь заняться ею только после нас.

– Я повторяю: отпустите эту леди.

– Леди? Ничего смешнее ты придумать не мог? – Высокий матрос направился к таверне, и Глори заметила, что в руках англичанина блеснуло лезвие ножа.

– Джаго, берегитесь, – закричала девушка, лягаясь своими длинными ногами. – У него нож!

– Заткнись! – матрос заставил ее замолчать сильной затрещиной, но не смог помешать рассмотреть происходящее. Джаго окружили трое, каждый держал в руках нож. Господи, подумала Глори, это я во всем виновата. Если что-нибудь случится с Джаго Доддом, никогда себе этого не прощу!

Николас обнял Нину за тонкую талию.

– Пойдем. Я уже достаточно ждал.

Девушка томно взглянула на капитана, в ее зеленых глазах читалось нетерпение.

– Джинджер много рассказывала о тебе, красавчик. Я нисколько не жалею, что она сегодня занята.

Николас холодно улыбнулся.

– Будем надеяться, что и я об этом не пожалею. – Увлекая девушку за собой, он направился к лестнице, ведущей в ее комнату на верхнем этаже, как вдруг какая-то суматоха за спиной привлекла его внимание. Мимо них, по направлению к двери, промчалось несколько человек.

Николас схватил за руку одноглазого моряка, спешившего за остальными.

– В чем дело?

– Джаго Додд сцепился с четырьмя матросами «Быстрой Леди» из-за какой-то новой шлюхи. Дело дошло до резни.

Николас оцепенел. Он нанял этого матроса в Барбадосе. Додд был печально известен своим умением и любовью к драке, но нехватка матросов заставила Николаса закрыть глаза на такой факт. Пока этот человек не причинял особых хлопот, но Блэкуэлл практически не знал его, а потому не доверял. С другой стороны, ему совсем не хотелось, чтобы его работника убили в неравной схватке.

– Подожди меня здесь, – сказал он Нине. – Я скоро вернусь.

Николас бросился к выходу. Джаго Додд стоял в окружении зевак, не подпуская к себе троих матросов, вооруженных ножами. Его поранили в нескольких местах, вся одежда была в крови, но сдаваться он, казалось, не собирался.

Николас Блэкуэлл не любил неравные бои. Он сделал два шага по направлению к дерущимся, как вдруг платье в оборках и длинные, красивые ноги в черных чулках заставили его похолодеть. Когда грозного вида матрос, держащий девушку, повернулся боком, у Николаса перехватило дыхание. Серебристые локоны свисали почти до земли. Молочно-белая грудь выступала из узкого корсета атласного платья.

– Николас! – закричала девушка, приподнимая голову. – Слава Богу, ты здесь. Помоги мистеру Додду, они могут убить его!

Если б Николас не был так потрясен и взбешен, он расхохотался бы. Толпа пьяных матросов дралась насмерть за право переспать с ней, в то время, как упрямая и своенравная Глори Саммерфилд, одетая, как последняя шлюха, обеспокоена судьбой самого отъявленного хулигана.

– Посмотрю, что можно сделать. – Ударом ноги в тяжелом сапоге Николас выбил нож у ближайшего к нему матроса. Нанеся удар второму, он заметил, что Додд вложил свой нож в ножны и занялся третьим противником.

Увидев, что его друзьям приходится несладко, громила, державший Глори, опустил ее на ноги и ввязался в драку. Он нанес Николасу в живот удар страшной силы, от которого тот согнулся. Последовал мощный удар в челюсть, и капитан упал на землю. Но в этот момент Джаго поспешил на помощь, ударив здоровяка с такой силой, что у него подогнулись коленки. Благодарно улыбнувшись, Николас вскочил на ноги, начиная входить в азарт.

Серия мощных ударов обрушилась на маленького тощего матроса, отбросив его на несколько шагов. Николас развернулся и ударил другого. Хлынувшая из носа кровь противника забрызгала белую полотняную рубашку Николаса. Глори стояла, судорожно сцепив руки, в ее голубых глазах застыл ужас, и Николас мог бы поклясться, что сейчас она гораздо больше боится его, чем тех матросов, которые собирались надругаться над ней!