Прости меня, Молли - Линн Грэхем

В голосе Вито не слышалось ни малейшего чувства вины. Молли отшатнулась от него в полном смятении.

— Сколько… Ты только скажи мне: сколько стоит ваза Фредди?

— Я бы дал за нее больше, чем кто-либо другой, ведь я — владелец парной вазы, — с беззастенчивой прямотой ответил Вито. — Потому Фредди и оставил ее тебе. Он был уверен, что я найду тебя и попытаюсь выкупить вазу…

— В жизни не продам ее тебе! — прервала его Молли с внезапной яростью. — Скорее разобью на мелкие кусочки. Ты ее не получишь! — Молли уже почти не владела собой. — Я жду, когда ты наконец скажешь, какова цена вазы!

Красивое лицо Вито скривилось в гримасе отвращения.

— На аукционе дадут полмиллиона или даже больше. Но можно выручить и более значительную сумму, так как единственный известный образец того времени — моя ваза, которую я никогда не выставлю на продажу.

— Больше полумиллиона фунтов стерлингов?! — не веря своим ушам, прошептала Молли. — И ты молчал, а я ничего не подозревала!

Значит, у нее была возможность помочь брату, не прибегая к вмешательству Вито и его капиталов… А Вито воспользовался ее неведением, чтобы вынудить ее на грязную сделку. Молли была совершенно раздавлена этой новостью.

— И ты знал с самого начала… — простонала она.

— Найджел не заслуживал такой огромной жертвы, Молли. Фредди рассчитывал, что в худшем случае его наследство обеспечит тебе финансовую независимость, а в лучшем — соединит нас с тобой, — быстро проговорил Вито.

— Позволь мне самой решать, чего достоин мой брат!

Вито посмотрел на нее с нескрываемым раздражением.

— Найджелу необходимо повзрослеть, прочно встать на ноги и научиться вести себя ответственно. Если бы ты уплатила за него долги, самое большее через два года он бы снова завяз в них по уши, а что бы ты стала делать тогда?

— Ты просто оправдываешься за то, что воспользовался моим невежеством! — с горечью бросила ему Молли.

— Молли, подумай сама: вазу тебе доставил особый курьер, она была упакована в несколько прочных футляров. Девять человек из десяти дошли бы своим собственным умом, что имеют дело с предметом чрезвычайной, ценности.

— А у меня в те дни голова была занята совсем другими вещами! И вообще, могла ли я помыслить о том, что ваза имеет какую-то ценность, зная, как жил Фредди? Даже его дом принадлежал вашему семейству!

— Фредди был совсем не бедным человеком, имел порядочный капитал, просто он довольствовался малым. — Плотно сжав губы, Вито разглядывал красное, разъяренное лицо Молли. — Ваза твоя, Молли. Если хочешь, я ее у тебя куплю…

— Лучше я разобью ее! — снова выкрикнула она.

Глядя на нее с презрительным, вызовом, Вито положил ключ на угол ближайшей витрины.

— Ну что ж, давай. Я еще десять минут могу подождать тебя внизу. Нам пора ехать в аэропорт.

— В аэропорт? — тупо переспросила Молли.

— Мы проведем наш медовый месяц на Карибском море.

Молли выпрямилась и одарила его взглядом, полным высокомерного недоверия.

— После такого? Ты, должно быть, шутишь!

— Нет, сага, я не щучу. И если через десять минут ты не прекратишь свою сидячую забастовку, я, пожалуй, возьму и отшлепаю тебя, и могу поклясться, что после этого ты не сможешь сидеть до конца недели.

Стиснув зубы, кипя от бешенства, ровно через девять с половиной минут Молли сошла вниз, к выходу. В звенящей тишине она села в автомобиль. На ней было все то же пылающе-красное платье: переодеться Молли не успела.

Маленький вертолет с двумя пассажирами опустился на площадку в северной части островка Карвальо-Кей. После густой синевы неба Молли увидела бушующую зелень тропических деревьев и море, сияющее и голубое. Строго запретив себе восхищаться чем-либо, она вышла из кабины вертолета в ласковое тепло раннего вечера. Она была злая и усталая.

До этого в личном самолете Вито она спала или притворялась спящей, потом с удовольствием приняла душ и поела. Переодеться, правда, не удалось: Вито наотрез отказался отдать распоряжение, чтобы ее чемоданы достали из багажного отсека. Красное платье до того ей надоело, что она готова была торжественно сжечь его.