Танго с бабочкой - Барбара Вуд

По ее лицу было видно, что она не собирается даже пошевельнуться, чтобы взять чек. Он взял его обратно, поднялся, коротко кивнул ей и вышел из комнаты.

Прежде чем присоединиться к Труди, которая ждала, чтобы поехать с ней вместе в «Бабочку», Джессика зашла в кабинет к своему коллеге рассказать о встрече с Хатчинсоном. Фред Мортон, полысевший слишком преждевременно, провел рукой по гладенькой голове и произнес:

— Я даже не знаю, Джесс. Ты уверена, что нам нужно продолжать настаивать на своем? В конце концов, мы не можем быть уверены, что выиграем в суде. Конечно, шансы велики, но все равно это рискованное дело.

Она улыбнулась:

— Я хочу рискнуть, а ты?

Когда Труди ловко маневрировала в своем «корвете», пробиваясь сквозь пробки на Сан-Сет, она взглянула на свою подружку и спросила:

— Нервничаешь?

Джессика рассмеялась:

— Заинтригована.

— Рада, что ты решила присоединиться.

— Ну, я не на все сто процентов уверена, что мне стоит появляться в таком месте, как «Бабочка», но ты меня заинтересовала. Я хочу попасть туда и посмотреть, как все обстоит на самом деле.

— Поверь мне, все просто чудесно! Я снова там была в прошлую субботу.

Джессика взглянула на Труди.

— Что же ты делала на этот раз?

— Я выбрала того же самого компаньона. Моего интеллектуального любовника. В первый раз он был настолько хорош, что я не увидела никаких особых причин его менять. Очевидно, многие члены клуба заказывают одного и того же человека снова и снова. У них развиваются какие-то отношения, похожие на те, когда ты приходишь к психотерапевту.

— К психотерапевту? Из твоих уст это звучит как сексуальная лечебница.

— В каком-то смысле это так и есть, не правда ли?

Джессика внимательно изучала профиль Труди, роскошную пышную копну светлых волос, длинные причудливые серебряные сережки, глаза цвета аквамарина. Джессика всегда завидовала красоте Труди.

— Чем же ты занимаешься со своим интеллектуальным партнером?

— Сначала мы спорим, а потом трахаемся.

— И тебя это устраивает?

Труди проворно перестроилась на другую сторону и съехала на Беверли Каньон Драйв.

— Я нахожу это чрезвычайно удовлетворительным. Но не могу на самом деле объяснить тебе, почему, кроме того, что мне кажется, что каждый человек, которого я встречаю, не вполне оправдывает мои ожидания. Свидания обычно оставляют во мне ощущение какой-то ненасыщенности. Даже если я оказалась с парнем в постели и секс был хорошим, я все равно остаюсь с ощущением, что это было не все, на что мы способны. Оба раза с Томасом были просто взрывными. Может быть, дело в анонимности ситуации — он не знает, кто я такая, даже не знает, как меня зовут, или, может быть, это потому, что я контролирую весь сценарий. Я сама не знаю. Я уже пыталась отыскать ответ, но пока он от меня ускользает.

Джессика высунулась в окно, как только они выехали на Родео Драйв. Что она собиралась отыскать в секретных комнатах «Бабочки»? Почему решила стать членом их клуба? Многое было связано с элементами той рискованности во всем — вот почему ей нравились судебные процессы. Все было настолько непредсказуемо, не было никаких гарантий — выиграешь или проиграешь все, и каждый новый день, каждое новое дело представляло невероятное количество новых вызовов. Точно так же она воспринимала и «Бабочку». Но было во всем этом и нечто большее: с того самого момента, как Труди впервые рассказала ей об этом месте, у Джессики появилось непреодолимое желание стать членом клуба. Возможно, это было потому, что, несмотря на заверения Труди о безопасности этого места, в нем все равно был элемент опасности?

— Как же я могу быть уверена, что не подвергнусь клевете? — спросила она, когда они припарковались около «Фанелли». — Мне же нужно заботиться о своей карьере, о своих партнерах.

— Ну, если слушать мою кузину Алексис, которая узнала это от своей подруги Линды Маркус, которую, в свою очередь, тоже кто-то привел в «Бабочку», это место существует уже несколько лет, и за все это время ни разу не было случая какой-то клеветы или даже чего-то близкого этому. В конце концов, как это все может произойти? Компаньоны даже понятия не имеют о том, кто мы такие. Все наши личные данные хорошо засекречены. Только у директора есть доступ к файлам, а она, конечно, не станет ни о чем говорить.

— Все равно секретность этого места рано или поздно раскроется. Если хотя бы одна бумажка просочится наружу, у нас всех возникнут большие неприятности.

Труди ослепительно улыбнулась Джессике:

— Разве это что-то изменит и остановит нас?

Служащий парковки помог ей открыть дверь, и она протянула ему ключи.

Труди еще должна была пробежаться по магазинам в «Фанелли». Джессика тем временем отправилась в лифт вместе с сопровождающим.

Пока Труди и Джессика ожидали сопровождающего, они пробежались по ряду с дорогими пальто. Тихим голосом, так, чтобы никто больше не мог ее услышать, Джессика спросила:

— Чем занимается Алексис, когда сюда приезжает?

— Моя кузина — доктор. На самом деле она несостоявшаяся художница, придумывают дикие, удивительные сценарии. Некоторые из них очень тщательно продумываются: костюмы, бутафория, все. Она обожает фантазировать.

— Она спрашивает одного и того же партнера каждый раз?

Труди покачала головой:

— Алексис обожает разнообразие. Каждый раз новый парень, новая сцена.

Джессика не отрицала, что перспектива, заниматься сексом каждый раз с новым человеком, экспертом, приятно возбуждала ее. Когда она вышла замуж за Джона, она была девственницей, и с того момента она больше никогда ни с кем не была. Она всегда полагала, что ее муж очень хорош в постели — у нее даже время от времени случался оргазм, но ей просто не с чем было сравнивать. Она также не могла сказать, была ли она удовлетворена после секса или нет. Ей нравилось заниматься любовью с Джоном, но были и моменты, когда ей хотелось остаться одной и вдоволь пофантазировать.

Джессику интересовало, была ли Труди права в том, что «Бабочка» больше, чем просто место, куда приходят, чтобы заняться сексом. Могла ли женщина обрести удовлетворение и насыщенность, воплотив свои фантазии?

Может быть, это своеобразный способ справляться с проблемами, находить ответы, переживать катарсис, который уносил все старые фобии и табу прочь?

«Но почему же я здесь?» — Джессика не переставала спрашивать саму себя, пока в конце концов сопровождающий не подошел к ней и не сказал о том, что директор ее ждет.

Потом она подумала о Джоне и удивилась внезапности этой мысли.

Ее повели наверх, и она очутилась в таинственной комнате оттенков пустыни, с причудливым ковриком на полу, высушенными растениями в индийских горшках, оттисками Джорджа О’Кифа на стенах и кофейным столиком, на котором стоял кристально прозрачный графин с белым вином, удлиненные бокалы и тарелочка с маленькими сандвичами. Когда Джессика наконец села, она поняла, что нервничает.