Соблазн в шелках - Андреа Янг

– Довольно типичная для Аннушки линия поведения. – Клодия почувствовала раздражение.

– В таком случае зачем вы меня привезли? Вам, не приходило в голову, что мое присутствие может лишь ухудшить ситуацию?

Гай обернулся к ней.

– А вам не приходит в голову, что, если бы вас здесь не было, она давно бы была на пляже и флиртовала с кем попало, просто напрашиваясь на неприятности? Нет, я предпочитаю, чтобы она целый день дулась у себя в комнате.

– Неприятности? – Клодия широким жестом обвела залитую солнцем террасу, мирные цветники и берег моря за ними. – Какие здесь могут быть неприятности?

– Уж поверьте моему опыту, Аннушка способна устроить неприятность где угодно. – Гамильтон допил свое пиво. – У меня еще есть кое-какие дела. Во сколько вам удобнее ужинать?

Она не ожидала, что Гай так быстро уйдет.

– В любое время до девяти вечера. – Клодия помедлила. – Но вам не обязательно ужинать со мной, я не боюсь находиться в ресторане в одиночестве.

– Вы, может быть, не боитесь, зато я этого терпеть не могу. Я постучу в вашу, дверь около половины восьмого.

Он встал, потянулся и подобрал с лежака полотенце.

– Увидимся позднее. – Он на секунду задержался, окинув взглядом ее закутанную в черное фигурку. – А вы неплохо смотритесь в яшмаке. – Прежде чем он отвернулся, Клодия успела уловить, как возмутительно дрогнули уголки его губ.

Большое спасибо! И как это прикажете понимать? Что я выгляжу лучше, когда закутана в черное, словно какая-нибудь бедуинка с волосатыми ногами?!

Постаравшись выкинуть из головы печальную картину, Клодия покопалась в сумке и извлекла купленный в аэропорту в книжном киоске модный роман. Она уже пыталась его читать, но не могла сосредоточиться, а теперь не могла отыскать место, на котором остановилась.

Роман почти сплошь состоял из любовных сцен, и Клодия стала перелистывать страницы, чтобы отыскать нужное место. Насколько она помнила, там какой-то Доминик бросал похотливые обжигающие взгляды на Кару. А здесь, на странице сорок три, он буквально то же самое проделывал с Натали! Черт возьми, этот парень не теряется!

«Его томная южная картавость вызывала у нее дрожь в коленях.

– Открой мне свою грудь, Натали! Расстегни блузку».

Не смей! Этот мерзавец только что трахался с твоей сводной сестрой! И вполне возможно, с твоей мачехой, а также с твоей пышнотелой нянюшкой-пуэрториканкой!

Но Натали, конечно, не слышала. В мгновение ока она уступила подлым мольбам, и Доминик начал проделывать всякие греховные трюки с ее роскошной, налившейся и т. д. и т. п.

Причем на кухне, когда в комнате рядом находилось около дюжины очень важных гостей, а на плите требовали внимания соус по-матросски и суфле из козьего сыра. К тому же в любой момент мог войти ее супруг со словами: «Не знаешь ли, где лежит штопор, дорогая?»

Они просто нарываются на неприятности!

Продолжая читать, Клодия подивилась тому, что в книгах соски женских грудей всегда сравниваются с крупными спелыми сливами. Почему бы это? Соски размером со сливу – это все-таки, наверное, некоторое преувеличение. Правда, книга была американской, а там у них, может быть, соски имплантируют, как и многое другое. И почему это у всех непременно твердые маленькие ягодицы? Твердые маленькие ягодицы никак не соответствуют полной, налившейся груди. Это противоречит всем законам природы.

Все это недостижимое превосходство женских прелестей подействовало на нее удручающе. И зачем только она потратила почти восемь фунтов на эту бездарную халтуру?

Потому что ты обожаешь всякие пикантные эпизоды, лицемерка. В магазине ты специально перелистывала книгу, отыскивая интимные сцены, когда подошел Гай и сказал, что началась посадка. И ты схватила «Дейли телеграф» и прикрыла газетой книгу, чтобы он не подумал, что ты сексуально озабоченная дурочка.

Правда, Гамильтон тогда даже не взглянул на ее покупку. Он расплачивался за полдюжины журналов для своей доченьки.

Однако в данный момент Клодии почему-то не хотелось смаковать пикантные сцены. Для того чтобы дать пищу своему воображению, у нее было достаточно натурального сырья.

Если уж говорить о натуральной пище для воображения, то как насчет сегодняшнего ужина?

Судя по всему, Аннушка к ним не пожелает присоединиться, и Клодия не могла решить, то ли ей радоваться этому обстоятельству, то ли огорчаться. Присутствие за столом надутой физиономии избалованной девчонки наверняка успокоило бы всякий трепет. С другой стороны…

Думай о чем-нибудь другом, Клодия. Напиши открытку Кейт. Выучи несколько слов по-арабски. Пойди к себе в комнату и закажи чашечку чая.

Пошвыряв все в сумку, она побрела к отелю, размышляя на ходу, стоит ли зайти по дороге к Суперсоплячке. Суперсоплячка, естественно, не пожелает ее видеть, но этому не следует придавать значения.

Аннушка откликнулась на стук невнятным:

– Ну, что еще?

– Можно войти?

– Если без этого нельзя обойтись.

Открыв дверь, она снова хлопнулась на кровать и взяла в руки один из множества разбросанных вокруг журналов. Клодия присела на краешек другой кровати.

– Отец, наверное, пришел в ярость?

– Не понимаю, зачем ты спрашиваешь. Вы с ним, наверное, сидели и подробно обсуждали поведение Испорченного ребенка.

– Мы вообще о тебе почти не упоминали. – Клодия сразу же подумала, что не следовало так говорить. Суперсоплячки обычно считают себя центром Вселенной. – Послушай, я понимаю, что ты не хочешь, чтобы я была здесь, но…

– Мне совершенно безразлично, есть ты здесь или тебя нет. Если отцу захотелось потратить деньги на няньку, в которой я не нуждаюсь, то это его проблема.

– Он думал, что тебе будет скучно целыми днями быть одной.

Аннушка на нее и не взглянула.

– Если ты этому поверила, то ты еще тупее, чем я думала. Он боялся, что я что-нибудь натворю, чтобы поставить его в неловкое положение.

– Я уверена, что ты этого не сделаешь.

– Откуда тебе знать, что я сделаю? – Аннушка наконец подняла взгляд на Клодию. Лицо ее выражало смертельную скуку. – Давай внесем ясность в наши отношения. Я не хочу, чтобы ты являлась сюда, словно какой-то семейный наставник. Я не хочу, чтобы ты опекала меня и пыталась «понять». Я хочу лишь, чтобы вы оба оставили меня в покое, пока мы не уедем из этой раззолоченной трущобы и не вернемся в цивилизованный мир. Ясно?

Как тебе будет угодно.

– Я не пыталась опекать тебя. – Клодия вышла из комнаты злая и расстроенная, причем злилась она на себя за то, что расстроилась. Зачем бы, черт возьми, ей расстраиваться из-за того, что какая-то избалованная девчонка ее невзлюбила?