Пока не поздно - Кей Мортинсен

— Энтони! — задыхаясь, вскрикивала Мей, впиваясь ногтями ему в плечи. — Энтони!

Голова ее откинулась, являя взгляду белоснежный изгиб шеи. Энтони не удержался и поцеловал пульсирующую там жилку, бормоча бессвязные слова… Сущий вздор, по правде-то говоря… Твердил о том, как Мей чудесна, удивительна, прекрасна, коварна, как Цирцея, обольстительна и нежна…

А затем вскрикнули уже оба, тесно приникнув друг к другу. Впервые Энтони ощутил, с какой невероятной силой сокращаются и расслабляются мышцы в сокровенной глубине ее лона, стискивая и вновь освобождая его мужское естество. То было мгновение высшего апофеоза, волны неизъяснимого восторга захлестывали его с головой.

Это продолжалось вечность. Бессчетное множество часов. И едва Мей немного успокоилась, как Энтони испытал новый прилив возбуждения. Было во всем этом нечто удивительное и невероятное. Он ощущал себя языческим богом. Непобедимым, всемогущим, способным подарить своей избраннице неземное наслаждение, И при этом отдать любимой всего себя казалось ему столь же естественным, как, скажем, дышать.

Энтони осторожно усадил Мей себе на колени. Втянул в рот сначала один затвердевший сосок, потом другой, наслаждаясь бурной ответной реакцией.

— Будь моей, — шепнул он.

Она потянулась всем своим гибким телом. И под нежным, доверчивым взглядом карих глаз Энтони почувствовал, как у него беспомощно сжалось сердце.

— Мей…

Но попытка облечь в слова обуревающие его чувства потерпела крах. Мей вновь приняла его в себя, одновременно припав к его губам.

Она чуть покачивалась из стороны в сторону, выгибаясь так сладострастно, что в мыслях у него помутилось. В памяти остались лишь гордая посадка златокудрой головы, стройная фигура, тонкая талия, капельки пота на золотисто-медовой коже и жгучее пламя, сжигающее его чресла.

Энтони любовался Мей из-под опущенных ресниц, завороженный ее раскованной дерзостью, ее пылким самозабвением… Тонкие пальцы нетерпеливо впились в его ягодицы, заставляя Энтони войти глубже, еще глубже. Изнывая от восторга, он вновь погрузился в тот самый мир, где наслаждение подменяет разум. И вновь все вокруг взметнулось и рассыпалось разноцветными осколками, и Энтони содрогнулся в экстазе.

Он ласково обнял Мей. Привлек к себе, уткнулся лицом ей в плечо. Припал губами к солоноватой, разгоряченной коже, чувствуя, как огонь, что ярится и беснуется у нее в крови, передается ему. Оба дрожали, чувствуя, как эхо страсти понемногу затихает.

— Мей…

Она обессиленно обмякла в его объятиях.

— Ммм…

— Чудеш… сно, — заплетающимся языком произнес Энтони.

— Ммм…

Понимая, что внутренний жар скоро схлынет и Мей начнет мерзнуть, Энтони подхватил ее на руки и на миг пошатнулся, но тут же восстановил равновесие.

— Теперь в постель? — спросил он.

Мей доверчиво прильнула к его груди. Энтони чувствовал себя королем. С драгоценной ношей на руках он поднялся по лестнице и вошел в спальню. Стук его сердца разносился не иначе как по всему дому.

— В душ, — пробормотала Мей, и Энтони почувствовал, как его мужское естество вновь пробудилось к жизни.

— В душ, — хрипло согласился он.

Энтони переступил порог просторной ванной комнаты, заботливо поддержал Мей, видя, что она с трудом понимает, где находится и что происходит. Кажется, она все еще там, где сам я только что побывал, улыбаясь, подумал Энтони. На седьмом небе.

Вода заструилась по их телам. Мей потянулась к флакону с жидким мылом. Но Энтони не выдержал и обнял ее.

— О, Энтони! Ты просто жадничаешь, — выдохнула она.

— Ничего не могу поделать, — глухо выговорил он. — Только посмотрю на тебя — и голова кругом идет! А уж сейчас…

Упругие ладони Мей массировали ему спину, бедра. С замирающим сердцем он предвкушал ласку еще более интимную. И вот Мей опустилась на колени… Энтони едва не потерял рассудок от неизъяснимого наслаждения.

Однако ему снова отчаянно хотелось слиться с ней воедино. Он резко повернул кран, закрывая воду, и, не обращая внимания на протесты, завернул Мей в огромное махровое полотенце.

— А теперь — в постель, — прошептал он.

— Ммм!..

Они долго лежали рядом, не соприкасаясь, просто любуясь друг другом. Мей чудилось, будто сердце у нее остановилось. Она любит Энтони. В самом деле любит.

Затем они стали неспешно ласкать друг друга, словно знакомясь, словно стремясь узнать друг о друге как можно больше. Мей наслаждалась всеми оттенками того, что принято называть счастьем. Эйфория сменилась бурным ликованием, а затем глубокой умиротворенностью.

Получилось, думала Мей, не смея до конца поверить своей удаче. Энтони снял-таки траур! Он встретил живую женщину, женщину из плоти и крови, и сближение их граничило с чудом!

Это не просто секс ради секса. Это — мистический союз двух людей, сердца которых бьются в унисон.

Мей поняла это по взгляду любимого. В серых, как сталь, глазах читалось ошеломление, радость, благодарность и мольба, крайнее изумление и неизбывный восторг.

Они вновь предались любви, на сей раз неспешно и трепетно, точно боясь спугнуть ново-обретенное счастье. Каждое движение Энтони было продуманным и в то же время восхитительно дразнящим. Влюбленные уже узнали друг друга. Пальцы Мей безошибочно находили особенно чувствительную точку, пульсирующую жилку. Голова Энтони привычно клонилась к ее упругой груди…

Мей расслабилась. Жар его губ служил чудесной прелюдией к тому, что неизбежно должно было случиться. И вот в едином порыве тела их слились, и она воспарила в заоблачные выси, следуя за любимым туда, где любовь подчиняла себе тела и души, каждое движение рук, каждый вздох, срывающийся с их губ.

После они крепко прильнули друг к другу, словно страшась того, что все происшедшее окажется сном. И постепенно грань между дремой и бодрствованием действительно стерлась, мышцы расслабились, неистовое сердцебиение унялось, дыхание выровнялось… Они уснули, и на лицах их застыло безмятежное выражение покоя.