Наследница Роксоланы - Айрат Севийорум

Султан Селим к моменту возвращения Нурбану почти полностью оправился. Он вполне окреп, но, повинуясь воле лекарей, не спешил покидать свое ложе и включаться в активную жизнь. Соколлу Мехмед-паша также не проявлял чрезмерного рвения и не донимал его длинными и нудными докладами о состоянии дел в государстве, понимая, что Повелителю сейчас нужен покой. Однако Селим не мог не признаться самому себе, что он не желает от этого покоя отказываться. Впервые за долгое время у него появилась возможность просто отдохнуть и подумать. А думать он хотел только об одном, точнее об одной – девушке по имени Ниса. Она занимала все его мысли. По его распоряжению, она продолжала ухаживать за ним, и он почти все время лицезрел ее, даже не просто лицезрел – он любовался ею, как любуются зарей, заалевшей на востоке, или драгоценным камнем, или шедевром живописного искусства. Селим был пронизан трепетным волнением, которое именуется влюбленность. После окончательного выздоровления он непременно сделает ее своей икбал – казалось бы, нет ничего проще, он султан, а она рабыня его гарема. Однако Селим нутром чувствовал, что с этой девушкой все будет не так, как обычно, потому что она сама необычная. Ниса вызывала в нем не только плотский интерес. Всего нескольких коротких бесед с ней было достаточно, чтобы он смог убедиться в искренности слов своей сестры Михримах – хатун действительно отличалась обширными знаниями в разных областях, причем, как он понял, лишь малую часть своих познаний она приобрела в гареме.

Он полюбил… Полюбил так, как только может полюбить сорокалетний мужчина шестнадцатилетнею девушку. То была не бешеная страсть, которую испытывает молодой влюбленный. Возвышенные, романтические чувства смешивались с отцовскими, жажда обладать – с желанием защищать, оберегать, страсть – с заботой и нежностью. Когда он смотрел в ее огромные глаза, ему казалось, что в них вся его жизнь, его любовь, он хотел слиться с ней, стать одним существом и воспарить, взлететь ввысь и не возвращаться. Она стала его раем.

Когда-то он также сильно полюбил Нурбану, но то была совсем другая любовь. Он искал в ней утешение и нашел его. Селиму с самого детства не хватало женской ласки и внимания. Его мать обожала старшего, Мехмеда, выделяла Баязида, много времени проводила с увечным Джихангиром, а он, Селим, всегда стоял для нее на последнем месте. А для Нурбану он стал первым, главным, единственным, и, разумеется, он этим гордился, за то и полюбил ее – ведь чувствовал (или думал, что чувствовал), что и она любит его больше жизни и готова все за него отдать.

Эта же девушка, Ниса, кажется, не была в него влюблена. С ее стороны он видел страх, робость, застенчивость, почтительность, но никак не любовь. Хотя где это видано, чтоб султана, великого падишаха, интересовали чувства наложницы? Ведь теперь он, Селим, – Повелитель мира, господин, он властен надо всем и уж тем более над рабыней. Но вот над ее чувствами он не властен. Он понимал это очень отчетливо. Да, как женщина гарема, она была просто обязана любить его, своего хозяина. Но ему-то хотелось, чтобы она видела в нем не султана, а мужчину. Ведь в конце концов, Селим, хотя и не молод, но довольно привлекателен, даже по-своему красив. Он многое взял от матери – золотисто-рыжеватые волосы, зеленые глаза, чуть полноватые щеки… Даже улыбался точь-в-точь, как она – искренне, во весь рот (недаром ее нарекли Хюррем – «смеющаяся»). От отца, пожалуй, унаследовал только нос с небольшой горбинкой. Он не был очень высок, зато статен и крепок в плечах. Но ведь Ниса очень молода, и молодому сердцу ведь не прикажешь. То есть он мог приказывать самой Нисе, но вот сделать так, чтоб ее сердце полюбило, не мог.